— Допустим, — сказал он. — Допустим, я соглашусь. Что конкретно вы от меня хотите?
— Конкретно — прямо сейчас ничего. Сначала я хочу понять, с чем имею дело. Провести оценку, так сказать. А потом — будут задания. Простые, для начала. Наблюдение, сбор информации. Ничего такого, что противоречило бы вашим… моральным принципам. Если они у вас есть.
— Есть, — аж обиделся Семён. — Относительные.
Долгих улыбнулся. Впервые за весь разговор — по-настоящему, не натянуто, не профессионально. Улыбка сделала его лицо почти приятным.
— Относительные моральные принципы — мои любимые. С ними можно работать.
— Мне нужно подумать, — сказал Семён.
Долгих кивнул.
— До завтра. Полдень, Невский проспект, кондитерская Вольфа и Беранже. Знаете, где это?
— Найду.
— Найдёте, — согласился Долгих. Он встал, одёрнул пиджак. — И ещё, — он обернулся у двери, — ваша маскировка. Грим, парики — это всё хорошо, профессионально, даже талантливо. Но то, что вы делаете с энергией поверх грима — это уже не ремесло. Это дар. Редкий дар, который без огранки пропадёт. Или — что хуже — привлечёт внимание тех, кто не будет столь либерален. Подумайте об этом.
Он вышел. Шаги удалились по коридору — и стихли. Мгновенно. Как будто жандарм не ушёл, а растворился в воздухе.
Семён остался один в кабинете.
— Ну и что скажешь? — спросил он вслух.
«Что скажу? — Шиза помедлил. — Скажу, что ты влип. Но могло быть и хуже. Всегда может быть хуже».
Глава 22
Кондитерская Вольфа и Беранже пахла ванилью и шоколадом. А еще деньгами, которых у Семёна не было — ну, вернее, были, но тратить их на пирожные по полтиннику штука казалось несколько расточительным, особенно когда такие непонятки с перспективой.
— Кофе со сливками, — заказал Долгих, даже не заглянув в меню. — И два эклера. Вам?
— То же самое, — Семён не стал оригинальничать. Он вообще не знал половину названий из меню — в этом мире не успел, да и в прошлой жизни как-то не довелось, — но признаваться в этом было ниже его нынешнего достоинства. Антон Петрович Зимин, мещанин из Вологды, наверняка тоже предпочитал обычные эклеры.
Долгих сегодня выглядел иначе, чем вчера. Тот же серый костюм, тот же серый галстук — но что-то изменилось в лице. Менее казённое, что ли. Менее официальное. Как будто вчера была работа, а сегодня — уже нет. Или вчера был злой полицейский, а сегодня — добрый.
— Итак, — Долгих отпил кофе, промокнул усы салфеткой. — Вы здесь. Значит, решение принято?
— Принято.
— Отлично. Тогда — к делу. Первое: мне нужно понять, что вы из себя представляете. Не в философском смысле — оставим это теоретикам, а в практическом. Какие у вас способности, насколько они развиты, каков потенциал. Для этого потребуется ряд… мероприятий.