— Ничего так дом, — пробормотал он, восстанавливая детали. — Поместье, наверное, или дворец какой-нибудь. Лепнина, позолота — богато жили, сволочи. Шмотки, опять же, не чета тому, что сейчас.
Значит, проблемы начались рано, ещё в детстве, когда стало ясно, что дар не проснётся. Семен не знал, как это работает — пробуждение магии, — но очевидно, что у Кости оно не сработало. Вообще.
И семья его за это возненавидела.
— Шикарные родственнички, — Семен потёр лицо руками. — Класс.
Злость пришла неожиданно — не за себя (какое ему дело до мёртвого мальчика, чьё тело он теперь носит?), а просто… злость. На несправедливость.
Хотя — какая, к чёрту, несправедливость? Ему-то что?
И всё-таки.
Он снова лёг, закрыл глаза.
До утра больше снов не было.
— Хм, — он прислушался к ощущениям.
Тело чувствовало себя лучше. Не кардинально — чуда не произошло, — но определённо лучше, чем вчера. Меньше болели мышцы, легче дышалось, даже голова была яснее. «Оберег исцеления» работал, пусть медленно и незаметно — подлатывал изношенный организм, пока хозяин спал.
— Полезная штука, — одобрил Семен. — Очень полезная. Если так и дальше — через пару недель буду как новенький. Ну, почти.
Он поднялся, размялся — кости хрустнули, но уже без прежней болезненности, — и начал собираться, доев остатки вчерашнего ужина. День обещал быть долгим: нужно было продолжить изучать город, найти источник информации понадёжнее случайных разговоров, и вообще — определиться с дальнейшими планами.
Шиза по-прежнему молчала. Второй день подряд — ни слова, ни задания.
Глава 5
Утро красит серым светом кучи грязного тряпья… — пропел Семён, окутанный оным серым светом, пробивающимся сквозь щели в досках, и ощущением, что всё тело — один сплошной синяк… Хотя нет — синяков как раз не было, «Оберег исцеления» работал исправно, ещё и не били как бы не несколько дней подряд — судя по всему, редкий случай для реципиента, практически повод для праздника. Скорее это была память тела, привыкшего просыпаться с болью и ожидающего её уже по привычке.
— Доброе утро, — пробормотал он, обращаясь то ли к себе, то ли к молчащей Шизе. — Или не доброе. Или вообще не утро, а я сдох давно, и это посмертие такое… такое отстойное. В смысле, можно заменить на гурий, или хотя бы на валькирий?
Шиза не ответила. Третий день молчания — это уже не случайность, это тенденция. Либо божество обиделось, либо тестирует его, либо… да чёрт знает, что там в божественных мозгах творится. Может, просто отвлеклось на другого попаданца, поинтереснее.
Семён сел, потянулся, зевнул — и вызвал статус.