Семён осторожно поднялся по скрипучей лестнице, цепляясь за остатки перил. Каждый шаг — проверка, не провалится ли пол под ногами. Каждый пролёт — наблюдение, не увязался ли кто следом. Не провалился, не увязался. Добрался до окна — точнее, до дыры в стене, где когда-то было окно — и замер, вглядываясь в открывшуюся картину.
Площадь…ну, ладно, скорее расчищенное пространство между складами, утрамбованная земля с остатками брусчатки. И люди. Много людей — два десятка, может больше. Большинство стояли на коленях, со связанными за спиной руками.И Рыльские. Семён узнал некоторых из стоящих на коленях. Вон тот, грузный, с бычьей шеей — Бугай. Рядом — Шустрый, уже не такой шустрый, с разбитым лицом и остекленевшим взглядом. И… и…
— Филин, — прошептал он.
Главарь местной банды стоял чуть в стороне от остальных — не на коленях, а привязанный к какому-то столбу. Руки раскинуты, голова опущена. Жив ли? Издалека не понять, но вроде бы жив.
«Красиво, правда?» — голос Шизы просто сочился удовольствием.
— Что… что с ними будет?
«А ты как думаешь?»
Семён не ответил. Он и так знал — видел уже, что Рыльские делают с теми, кто им мешает. Видел в «Якоре», видел тела на полу, видел, как лопаются сосуды и как человек превращается в мешок с кровавой кашей внутри.
Красномордый — тот самый, что допрашивал его — стоял перед Филином, о чём-то говорил. Слов Семён не слышал, слишком далеко, но интонации угадывались даже отсюда. Вопросы. Требования. Угрозы. Пленный авторитет поднял голову. Сказал что-то — коротко, резко. Сплюнул.
И красномордый улыбнулся. Нехорошей такой улыбкой, предвкушающей.
— Зря это он, конечно. — прошептал Семён, понимая, что сейчас произойдёт. — Нужно же понимать, на кого можно тявкнуть.
Маг поднял руку. Тот же жест, который Семён уже видел в кабаке. Та же концентрация силы, тот же багровый отблеск на ладони. Только теперь он видел это со всеми деталями, видел, как магия крови работает с жертвой. И механизм действия чуть другой, да.
Филин дёрнулся. Его тело выгнулось дугой, словно невидимый кукольник потянул за все нити разом. Рот открылся в беззвучном крике — или звук был, просто не долетал до семёнова укрытия. Вены на шее и руках вздулись, потемнели, превращаясь в чёрные змеи под кожей.
Это было медленно. Мучительно медленно. Красномордый не спешил — он наслаждался процессом, растягивал удовольствие, как гурман потягивает дорогое вино. Филин дёргался, бился в путах, но верёвки держали крепко. Кровь пошла из носа, из ушей, из глаз — тёмная, почти чёрная, густая, как дёготь.