Достигнув гроба, процессия постояла возле него некоторое время, отдавая дань уважения, которого не испытывала. А может и испытывала, Марк понятия не имел, что творится у них в душе. Но даже врага можно уважать, особенно когда он уже мертв и не представляет угрозы.

Новости о гибели графа Корвуса Серта де Велот пришли вместе с очередным торговцем информацией. В этот раз им оказался хорошо знакомый Марку Патор Гера. Бывший агент Северова постоянно мотался между системами графства и ближайших домов на своей «Малышке». Фактически став местным курьером.

Сомнительно, что полеты окупались. Но Марк взял на себя содержание корабля и все сопутствующие расходы, оставляя весь доход Патору премией к назначенному жалованию. Вольного торговца это вполне устраивало.

Деталей в скупом сообщении было мало, просто сухая констатация фактов. Полетевший на очередные переговоры с графом де Лерн насчет союза Корвус Серт де Велот попал в засаду дома Шверт, где и погиб. Траурная церемония и переприсяга новому графу назначена на третий час второго цикла девяносто первого дня пятьсот шестьдесят шестого года.

Сборы много времени не заняли, оставив Дайсона и Джи разбираться с так некстати начатыми большими маневрами ВКС дома Фобос, Марк увел «Октавиана Августа» в Велот. Нужно было выразить свои лживые соболезнования. Подтвердить присягу наследнику графа. Но самое главное — выяснить детали произошедшего, и составить собственное виденье проведенной баронессой Оделией де Редор комбинации. А в том, что за всем стоит именно баронесса дома Редор, Марк не сомневался.

Знать нужно не только своего врага, но и друга. И еще неизвестно, кого стоит знать лучше. Тем более, баронесса Оделия такой тип союзника, который в любой момент может стать противником. Пока что их интересы не пересекаются, но ключевое слово «пока».

Когда пришла его очередь, Марк остановился перед закрытым гробом графа Корвуса, выждал положенную минуту. Компанию ему составляли офицеры «Октавиана Августа», наряженные по такому случаю в скафы под парадные мундиры ВКС дома Фобос со скорбной траурной лентой через плечо. Покончив с никому не нужным прощанием, Марк сделал свите знак встать у стены и подошел к Гнею и Аэлле, статуями застывшими рядом с гробом отца.

Боль понесенной потери слегка сгладилась грузом навалившихся забот, ведь прошло несколько дней. Но традиционный ритуал прощания и переприсяги, на который прибыли все вассалы дома Велот, вновь обнажил свежую рану, превратив лица детей графа в безжизненные восковые маски.

— Марк, друг мой, — глухо сказал Гней. — Спасибо, что прилетел.