— Десятилетий, — поправила его Аэлла, несколько нервно поведя плечами. — Ханьцы говорят: «Не дай бог жить в эпоху перемен».
— Но мы уже живем в эту эпоху, — заметил Марк. — Бежать некуда. Устоявшееся равновесие нарушено. И если мы будем плестись в хвосте этого процесса — наши дома сомнут. Это произойдет не сегодня и даже не завтра. Но конец предопределен.
Аэлла задумчиво побарабанила пальцем по шелковой скатерти.
— И что ты предлагаешь? — спросила она.
— Из войны с домом Шверт мы вышли без потерь. Даже кое-что приобрели…
— Для графа Гнея Серта де Велот этого достаточно, а для барона Марка Ортиса де Фобос слишком мало? — перебив его, проницательно заметила девушка, словно угадав бродившие в голове Марка мысли. — Есть шанс получить куда больше — графство Лерн осталось без графа. Я правильно поняла твой намек?
Глава 23 Трудности выбора
Не стоит путать разумную жесткость с бессмысленной жестокостью.
(Марк Ортис де Фобос)
Система Игнис.
Орбита планеты Иво.
149 день 566 года Потери Терры.
Налив себе кофе, Аэлла добавила сливок и отхлебнула глоток. Божественно! Она многое могла принять, но только не синтезированный кофе с какой-нибудь в лучшем случае соевой гадостью вместо натуральных сливок! Нет, такой потрясающий вкус бывает только у натуральных продуктов. Продукция пищевого синтезатора и рядом не стояла.
Сделав еще глоток, она покосилась на сидевшего на диване Марка.
Барон дома Фобос что-то сосредоточенно изучал на личном коммуникаторе. В такие моменты он напоминал не человека, а какого-то робота. Ни единого лишнего движения, жеста и даже, казалось бы, дыхания. Только видно, как глаза бегают по строчкам сообщения, да движется указательный палец, проматывая страницы.
В систему он прилетел вчера, как только получил новости, что Гней летит навестить сестру. И хотя в орбитальной крепости дома Орка Марк явно чувствовал себя неуютно, он все же остался именно тут, а не вернулся ждать Гнея на «Октавиане Августе».
Словно почувствовав ее взгляд, Марк поднял голову, выразительно выгнул бровь в немом вопросе. Аэлла смутилась и отвернулась, мысленно коря себя за неспособность контролировать предательски покрасневшие щеки.
Марк усмехнулся и вновь уткнулся в голоэкран. Смущать Аэллу ему нравилось. Цепкая и хваткая баронесса на деле все же была очень молодой девушкой и терялась, когда речь не шла о делах баронства.
Впрочем, когда речь не шла о делах, Марк и сам предпочитал молчать. Это оказалось весьма мудрой тактикой.
Внезапно взгляд Аэллы стал острым. Откинув за спину косу, она прижала два пальца к уху с наушником-горошиной.