Даже если сейчас к Гнею кто-то придет и укажет на баронессу, как на возможную подозреваемую, Гней не поверит — слишком много доказательств обратного.

Церемония прощания закончилась. Выстроившийся ромбом в углу зала живой оркестр затянул что-то торжественное и донельзя пафосное. Гроб с телом Корвуса Серта де Велот, первого графа дома Велот, стал медленно опускаться в пол.

Марк не помнил точно, что в доме Велот делают с мертвецами. Кажется на планете или в орбитальной крепости есть фамильный склеп. В доме Фобос с похоронами баронов все было просто. Несколько дней полета и «выстрел» гробом с телом покойника в сторону солнца системы Гемина.

Уточнять, если в гробе тело, Марк не стал. Не из такта. Просто данная информация не имела никакой практической ценности. Вероятность того, что барон Корвус выжил, крайне мала. Да и беспокоиться по этому поводу должна баронесса Оделия.

— Граф дома Велот, Корвус Серт де Велот мертв! — провозгласил одетый в роскошный мундир, куда там генеральским и адмиральским, распорядитель. Выдержав паузу, он вновь набрал воздуха в грудь и торжественно продолжил: — Да здравствует граф Гней Серт де Велот!

Один ритуал завершился, а другой — начался. Вассалы дома Велот переприсягали новому графу.

Гней поднялся на возвышение, где только что находился гроб его отца. Все, включая Марка и Аэллу, преклонили колени.

«В Центральных мирах нас называют псевдоаристократия, варварские корольки. — подумал Марк. — В чем-то они полностью правы. Пространство Благородных домов слишком помешано на ничего не значащих ритуалах».

Были и другие статьи, где представителей Благородных домов сравнивали с древними рыцарями. Но с точки зрения Марка первое определение, варварские корольки, гораздо ближе. Рванувшие на поиски потерянных колоний авантюристы Реконкисты — эпохи, что последовала после становления большинства государств Центральных миров — заново открыв уцелевшие колонии древней Терры, сами назначили себя аристократией с громкими титулами. Напридумывали себе гербов, чтобы придать значимости, пышные ритуалы. Так и повелось.

Дождавшись своей очереди, Марк на одном дыхании выдал текст присяги. И постарался, чтобы эти пустые слова звучали как можно искренне. Поднялся. Отошел к молчаливой Аэлле. Одним своим присутствием стараясь подбодрить сестру новоиспеченного графа.

Когда с переприсягой было покончено, Гней Серт де Велот, второй граф Велот не нашел ничего хуже, чем толкнуть речь:

— Мой отец мертв. Убит предательским ударом! Без официального объявления войны! Подло! В спину! — с каждым новым брошенным в толпу словом Гней заводился все больше, открывая миру свою новую черту — неплохого оратора. Хотя градус пафоса в речи, с точки зрения Марка, стоило немного сбавить. — Это подлое преступление не останется безнаказанным. Если дом Шверт хотел нас испугать, он просчитался! Сегодня я, Гней Серт де Велот, вступаю в права владения графством Велот и объявляю войну дому Шверт. Войну, до победного конца! Вынув из ножен меч, я верну его обратно в ножны только, когда смерть моего отца будет отомщена!