Основана и поднята до текущего статуса от крохотной компании одним человеком. Моим дедом по материнской линии, господином Лин.

Заметьте, я избегаю называть его по имени. Позже вы отыщите причины и этому.

Итак, господин Лин делал всё, чтобы повысить свою значимость. С этим — вес своих решений в семье и в клане.

Госпожа Шу, его супруга, тоже не сидела без дела. Едва дела мужа пошли в гору, она, с его одобрения, начала проводить воскресные обеды.

Нет, не званые. И не пирушки с госслужащими (для ускорения роста строительной фирмы мужа).

Это были обеды для нищих и обездоленных. Котел с простой рисовой кашей устанавливался на улице возле дома семьи Лин.

Госпожа Шу выходила не одна: с ней шли и девушки, дальние родственницы, помогающие по дому, и крепкие парни — кто-нибудь из тех, кто работал с господином Лин.

А госпожа — самолично — наливала еду в плошки. Накрываясь широкополой соломенной шляпой и полупрозрачной белой тканью, но оставляя руки — как есть, без перчаток.

На коже нередко возникали ожоги: кашу выносили горячую, и ставили на подставку, под которой тлели угли — для поддержания тепла.

Кожа обветривалась и покрывалась загаром. Муж просил её беречь, прятать руки. Госпожа всякий раз отвечала отказом. Говорила: если она наденет перчатки, людям будет казаться, что она брезгует к ним прикасаться.

Вся округа считала госпожу из дома Лин — доброй небесной девой.

Постепенно даже старшие замолкли, перестали попрекать невестку бездетностью. Сменили тон: всему свое время.

На шестой год брака случилось долгожданное событие. Лекарь подтвердил: госпожа в тягости.

Спустя время она подарила мужу сына, наследника. Праздник закатили — вся округа запомнила.

Госпожа Шу, как оправилась от родов, настояла на своем возвращении к котлу с рисовой кашей. Люди всё ещё голодали. Она не могла смотреть на это безучастно.

Святая женщина, да.

Доброта не спасла её от лихорадочного жара и пневмонии. Болезнь она, предположительно, подхватила от кого-то из бедняков. С медициной в том периоде тоже было не особо… Госпожу Шу не сумели спасти.

Сыну её тогда исполнилось пять. И он — уже вполне осознанный ребенок — прорвался к постели больной матери. Его быстро обнаружили и увели. Против воли, со слезами и истерикой.

Хворь успела прицепиться. Малыш выжил, но по здоровью его болезнь ударила сильно.

Заболели и родители господина Лин. Его матушка перед уходом взяла с сына слово: жениться повторно. Род не должен был прерваться. Наследник ослаблен, неизвестно, как это на нем отразится в дальнейшем.

По сути, моя прабабка обязала отпрыска жениться. Прадед, хоть и выкарабкался (ненадолго, он уйдет за женой спустя год с небольшим), горячо поддержал последнюю мольбу супруги.