Как предполагаю, среди куршей встречаются предатели. О нашем прибытии обязательно донесут ливонцам, которые, познав на своей шкуре убойную силу пушек, сделают всё, чтобы мы не добрались до Берестье. Ехали мы по лесным дорогам. Впереди, опережая на полверсты, скакал дозор из десятка всадников. Две сотни охраняли батарею, одна спереди, вторая сзади. Для этих пустынных мест грозная сила. Крестоносцы, навязывая свою веру, в прямом смысле слова выжгли здесь всё. Нам часто попадались пожарища на месте деревень. Ночевали рядом с ними, выпасая лошадей на заброшенных полях и лугах, уже поросших деревьями.
Всегда поражался скорости, с какой лес отвоевывает отобранное у него пространство. После развала СССР сельское хозяйство с обленившимися колхозниками, привыкшими жить на дотациях, стремительно загнулось. Народ побеждал в города, деревни опустели. На брошенных полях и между брошенных домов начали расти деревья с удивительной скоростью. Лет через пять уже не догадаешься, что раньше здесь жили, пахали и сеяли, а через десять казалось, что этот лес был там всегда. Потом в России приняли законы, почти разумные, пришли собственники, заинтересованные в результате — и лес отступил с полей, но не из деревень. Из-за повысившейся механизации столько людей уже не требовалось. Причем этот процесс шел по всему миру, но только в России ныли о погибших деревнях, и громче всех те, кого под расстрелом не заставишь жить там. В городе вернулся с работы, упал на диван перед теликом — и кайфуешь, а в сельской местности отдыхать ходят на работу, чтобы, вернувшись с нее, заняться делами в хлеву, на огороде или лугу…
Может быть, ливонцы узнали о нашем прибытии и послали погоню, но с нами так и не встретились. Мы смогли пересечь Жмудь с северо-запада на юго-восток и добрались до города Ковно, будущего Каунаса, расположенного у впадения реки Нярис в Неман. Сейчас это маленький городок вокруг замка с двумя кирпичными стенами высотой метров пять и без башен. Снизу оштукатурены, а сверху полоса шириной метра два из красновато-коричневого кирпича. Почти полвека назад его захватили крестоносцы и частично разрушили. Сейчас замок восстанавливали, начав со строительства угловых башен.
Мы задержались в нем на два дня, отмылись, отоспались. Было понятно, что до двадцать четвертого июня успеем с большим запасом добраться до города Гродно, как договорились с Лугвением Ольгердовичем. Комендантом был курш Калейс, похожий внешне и внутренне на Товтивила. В этот замок любит приезжать на охоту и отдых князь Витовт, поэтому и комендант, и гарнизон из соплеменников его матери, которую местные считают, как бы поточнее выразиться, полубогиней. Нас встретили по высшему уровню, как почетных гостей. Товтовил, видимо, рассказал коменданту об удивительной убойной силе пушек, потому что я видел через окно-амбразуру донжона, в котором мы жили, как комендант расхаживал возле них, рассматривая со всех сторон, и даже осмелился вынуть у одной деревянную пробку из ствола и заглянул внутрь. Ничего интересного там не обнаружил, пожал плечами и вернул пробку на место. Я думал, что спросит у меня, но Калейс не осмелился. Тогда я за ужином сам рассказал, как стреляют пушки, не сильно вдаваясь в физику. Не уверен, что поняли всё.