— Наш великий правитель говорил тебе, что я должен как можно быстрее попасть в Самарканд и изготовить ему новые модфы, чтобы его армия и дальше громила всех? — задал я вопрос.

Уверен, что Тимуру ибн Тарагаю было не до меня, когда отдавал распоряжения перед отъездом, но Фируз ибн Джамиль не признается, что не осведомлен о его планах. Так и получилось.

— Да, говорил мне, что нам нужно больше модф, — соврал он.

— С такой скоростью, как движется наш обоз, доберемся до Самарканда месяца через четыре. Это слишком долго. Нашему правителю могут потребоваться намного раньше, а ждать он не любит, сам знаешь, как наказывает опоздавших, — продолжил я.

— Да, спросит строго, не позавидуешь провинившемуся, — согласился эмир.

— Вот я и подумал, что можно ведь срезать путь через Ак дениз (Белое море, как сейчас тюрки называют Каспийское). Найму там кадыргу (гребное судно), чтобы отвезло меня прямо в Самарканд. Как мне сказали, купцы из Баку за месяц добираются. Если прибуду туда раньше нашего правителя и изготовлю модфы к его возвращению, буду вознагражден. Ты ведь и сам знаешь, как он щедр к тем, кто с усердием выполняет его поручения, — поделился я планом.

Сейчас Амударья впадает в Каспийское море почти напротив полуострова Апшерон, на котором стоит город Баку, немного южнее.

— Да, щедрость нашего повелителя — пусть живет долго и радостно! — не знает границ, — согласился Фируз ибн Джамиль, однако без особого энтузиазма, потому что лично ему ничего не перепадет.

На это случай у меня была заготовка:

— Я доложу ему, что это ты подсказал мне именно так сократить путь — и он наградит и тебя.

Вот тут-то у эмира и задергалось лицо от предвкушения щедрого подарка, которого не заслужил:

— Да, это будет правильно! Без меня сам бы ты не справился! Я поговорю утром с шейхом Ибрагимом ибн Мухаммадом, чтобы всячески помогал тебе!

Не знаю, что именно он сказал нашему союзнику, но к артиллерийской батарее была приставлена охрана из сотни конных лучников и в первый же вечер нам выдали недельный продуктовый паек: муку, бобы, немного риса и вяленого мяса, хотя мы особо не нуждались, потому что награбили много в Грузии. Да и почти каждый день я охотился с собаками, привозя две-три косули. Часть добычи обменивали на недостающие продукты. Но, если дают, зачем отказываться⁈

Через неделю, за два дня до прибытия в Шемахи, столицу Ширвана, со мной, возвращавшимся с охоты, как бы случайно встретился шейх Ибрагим в сопровождении охраны всего из пары десятков воинов. Это его территория, бояться ему тут некого. Как я слышал, поданные обоготворяют шейха Ибрагима ибн Мухаммада. Ему немного за пятьдесят. Черные густые усы и короткая борода с проседью. Лицо мягкое и умное, благодаря глазам, словно бы наполненным вселенской печалью. На голове остроконечный стальной шлем с кольчужной бармицей сзади и по бокам. Поверх кольчуги из маленьких тонких колец надет шелковый темно-зеленый халат. Кожаные штаны и сапоги черного цвета. С наборного ремня из серебряных бляшек слева свисает сабля в черных деревянных ножнах с золотыми деталями. Ехал на вороном сиглави, подаренном Тимуром ибн Тарагаем.