Я привел парней в казарму, расположенную рядом с мастерской по изготовлению пороха, построил во дворе. Они стояли грязные, избитые, одетые в рваные рубахи и порты, босые, смотрели на меня исподлобья. С месяц назад жили себе в своих забытых богом деревнях на Рязанщине, пахали землю, растили детей. Прискакали литовцы, которых рассердил их правитель, и изменили их жизнь коренным образом. Теперь эти парни в неволе за тысячи километров от дома и понятия не имеют, что их ждет впереди.

— Домой хотите вернуться? — задал я риторический вопрос и, поскольку знал ответ, сразу продолжил: — Будете служить мне хорошо, так и случится, но не скоро, через несколько лет. Я научу вас стрелять из тюфяков. Служба не очень опасная и тяжелая. Кормят отменно. Обязательно будет добыча. Повоюем, разбогатеем, после чего вернемся домой, — и на всякий случай предупредил: — Убегать не советую. Вас обязательно поймают — и тогда я вам не позавидую.

Уже то, что я обращаюсь на их родном языке, обрадовало моих новых подчиненных. Да и служба в армии и всем вместе в одном подразделении — тоже не самый плохой вариант. Предполагаю, что ожидали чего-то намного худшего.

Дальше пошла напряженная работа по обучению новобранцев. Начал я со строевой подготовки. Она прививает чувство коллективизма. По крайней мере, командира начинают ненавидеть все и сразу. Затем перешел к обучению по специальностям. Учил всех всему. Определил, у кого что лучше получается, и назначил на должности. У каждого орудия есть командир-наводчик, который заодно протыкает картуз порохового заряда, прочищает запальное отверстие протравником — толстой иглой — и вставляет в него скорострельную трубку — обрезанное гусиное перо, начиненное порохом. Ему помогает боец с правилом — рычагом наподобие бейсбольной биты, поднимающий или опускающий ствол. Во время боя они стоят позади пушки. Справа занимают места канонир с ведром с водой с уксусом и банником — древком с щеткой на одном конце, чтобы тушить тлеющие частички картуза и счищать рыхлый нагар, и на другом пробойник — деревянный конус, чтобы затолкать картуз с порохом, пыжи и ядро поплотнее, и запальщик с фитильным фонарем и пальником — древком с зажимом для горящего фитиля с одной стороны, чтобы поджигать трубку в запальном отверстие, и подтоком с другой, чтобы воткнуть в землю после выстрела, а не держать в руке. Слева располагаются два заряжальщика с кожаными сумками через плечо. Один подносил от зарядных ящиков картузы с порохом и пыжи, второй — ядра. Седьмой и восьмой, самые тупые и нерасторопные, выпрягают лошадей из повозок, отводят на безопасное расстояние и присматривают за ними. Лишних два человека, самые спокойные и медлительные, были обозными. Один вез запасы пороха в просмоленных бочках и ящик с динамитом, не предполагая, что если это все рванет, от него даже мокрого места не останется. Телега второго была заполнена запасными банниками, правилами, пальниками, пыжовникками — древками с наконечником, загнутым спиралью, похожей на мутовку, чтобы вытаскивать пыжи, если выстрел отменили, и скребками на противоположном конце, чтобы счищать в стволах твердый нагар, покрышками из свинца, которыми закрывали запальные отверстия на переходе, втулками для стволов, бочкой с уксусом, ведром с колесной мазью — смесью сала, мыла и дегтя — и шанцевыми инструментами: мотыгами, кирками, топорами, пилами…