Воевать с горцами — то еще удовольствие. Особенно в холодное время года. Пока мы дотопали неспешно до Кафиристана, наступил сентябрь. Кое-где в горах уже лежал снег. Воины Мухаммада ибн Джихангира зачистили предгорье, а дальше начались проблемы. Кафиры поднялись выше в горы, организовали там оборону. На большие подразделения нападали из засад, на маленькие отряды — многократно превосходящими силами. Догнать их было невозможно. Оставалось уничтожать деревни, поля, сады — подрывать материальную базу. Чем и занималась наша армия два месяца, про себя проклиная великого эмира. Трудности и потери были несопоставимы с трофеями. Тимур ибн Тарагай отлично понимал это, но уперся рогом, не желая уходить, не поставив жирную точку. Надо было сохранить лицо, иначе другие народы и племена перестанут его бояться.

Выход нашелся. На вершине одного из отрогов обнаружили небольшой каменный замок. Эдакое орлиное или ласточкино гнездо, смотря, кем считаешь себя. Добраться до него было очень трудно. К замку вела всего одна тропа, по которой в нескольких местах с трудом пройдет человек или осел. Скоро снег завалит ее — и тогда до оттепели к замку не проберется никто. По непроверенным сведениям в нем засело около сотни воинов. Запасов еды и дров у них много, как минимум, на зиму. С водой проблем нет, потому что там все еще лежит прошлогодний снег. Именно этот замок и решил захватить великий эмир, чтобы с чистой совестью двинуться дальше.

Предыдущие изнуряющие действия не касались артиллерийской батареи. Я сразу объяснил великому эмиру, что в горах от пушек толку никакого. Глупо тратить бесценные боеприпасы на то, чтобы укокошить пару горцев. Заряды пригодятся для сильных противников. Мне поверили и оставили нас в покое. Артиллерийская батарея разместилась в центральном лагере в прямой видимости от большого черного шатра великого эмира, стоявшего на вершине холма и окруженного тремя кольцами личной охраны. Мы спим — жалованье идет. Это позволяло относится спокойнее к отсутствию трофеев.

Я вернулся с охоты, привез джейрана. Уже не жарко, мясо портится медленно, поэтому часть съедим вечером, часть утром на завтрак. Себе возьмем лучшие части туши, а остальное отдадим подчиненным, чтобы нарезали маленькими кусочками и добавили к вареным бобам, которые сейчас у нас основная пища. Мои слуги свежевали тушу, когда я увидел кавалькаду, двигавшуюся в нашу сторону. Тимур ибн Тарагай объезжал лагерь, организованный не намного хуже римских, с ровными рядами шатров и палаток, разве что роль защитных сооружений играли повозки. Великий эмир делал осмотр каждые три-четыре дня. Наверное, вид большого числа воинов повышал его самооценку. Конь под ним крупный, но не арабский. У великого эмира чисто монгольское отношение к лошадям — лишь бы вёз, не спотыкаясь — чередуется с желанием подчеркнуть свой статус. Сейчас, видимо, был промежуточный этап. Я вышел поприветствовать, доложить, что во вверенном мне подразделении происшествий не случилось.