Воевать ни за одного из претендентов на престол никто не хотел. Города сдавались нам без боя. За пару переходов до населенного пункта к Тимуру ибн Тарагаю прибывала делегация горожан с выражением покорности. Им сообщали, сколько должны заплатить за согласие взять их под свое покровительство золотом и серебром и сколько и каких продуктов предоставить армии. Условия были тяжелые, но не смертельные.

Первый бой нам дали возле города Бхатнир. Это была армия раджпутов, отделившихся от султаната, под командованием их правителя Рая Дул Чанда. Говорят, что раджпуты — потомки кочевников, возможно, скифов или сарматов. По слухам, в их армии сто тысяч воинов, как, по тем же слухам, и в нашей. Точные цифры никто не знает, но, как мне показалось, надо делить на два или даже на три.

Встретились мы с ними в длинной, километра три, долине, разделенной на участки, с которых собрали урожай. Тимур ибн Тарагай лично поехал на рекогносцировку, как обычно, в сопровождении сотни телохранителей. Видимо, слишком близко подъехал, потому что на них напали. Охрана вступила в бой, погибнув, но дав правителю время унести ноги. Не совсем без ущерба — получил стрелу в левое плечо. Сам выдернул ее и выбросил. К вечеру рана начала опухать. Лекарь заподозрил, что стрела была отравленная. Откуда-то он узнал, что у меня есть безоары, и прислал гонца с требованием выделить один. Я отдал без колебаний, зная, что великий эмир умрет через несколько лет. Пусть думает, что это я спас.

К утру Тимуру ибн Тарагаю стало лучше. Предполагаю, что стрела была не отравленная, а обычная с шипами, которые мешали выдернуть. Из-за них сильно разворотил рану, вот она и припухла. Великий эмир приехал на поле боя, чтобы воины видели, что с ним все в порядке. Это положительно повлияло на их моральный дух. Сейчас армия — это в первую очередь полководец. Отара баранов под командованием льва побеждает прайд львов под командованием барана.

Обе армии начали строиться к бою. У раджпутов схема была типичной: в центре пехота, на флангах конница, позади запасной полк. Тимур ибн Тарагай, процентов девяносто армии которого составляет конница, предпочитает более сложную: в первой линии в центре один отряд пехоты, а на флангах по три конницы, причем один впереди, а два сзади по бокам, во второй (или это уже третья?) — головной конный отряд в центре и за ним в третьей — запасной.

Я внес нововведение в эту схему, поставив перед центральным отрядом первой линии свою батарею. До врагов по прямой около километра, до их флангов — около полутора. Мои пушки, использующие мощный порох, бьют на два с лишним. Правда, точность сильно страдает на дальних дистанциях. Не дожидаясь, когда раджпуты закончат построение, я начал обстрел конницы на их правом фланге. Обычно там ставят лучших, чтобы смяли вражеский левый и одним ударом решили судьбу сражения. Первый же пристрелочный выстрел, как мне показалось, снес голову всаднику из первой линии и, видимо, достал еще кого-то, потому что в глубине построения была движуха. Я приказал взять малость ниже. Второе пристрелочное ядро попало, поражая одного за другим, в район живота сразу нескольким конным врагам. Броня, если спасла кого-то, то только крайнего. Ядру плевать на кольчуги и даже панцири, проламывает их запросто. После чего мы повели огонь по очереди. Темп отрегулировался сам собой. Вскоре пушки стреляли через примерно одинаковые промежутки времени. Не успевали враги успокоиться после прилета одного ядра, как вот оно следующее. Каждое выбивало от двух до пяти вражеских воинов, а может, и больше. Бинокля у меня нет, а без него на такой дистанции трудно разглядеть. Перед батареей образовалось темное облако, которое с трудом раздувал слабенький северо-восточный ветерок. Наверное, врагам кажется, что ядра вылетают из этого черного сгустка, как бы материализовавшегося ракшасы (злого духа индуистов и буддистов), который обычно такого цвета. После того, как каждая пушка выпустила по одиннадцать ядер, терпение у конных раджпутов на правом фланге лопнуло. Они развернулись и ускакали в тыл.