— Нет! — остановил, выставив правую руку, великий эмир, улыбающийся так, будто его красиво похвалили.

Наверное, давно не удостаивался такой высокой чести. Разве что в детстве.

Тимур ибн Тарагай медленно вытер рукавом халата плевок и, продолжая хищно улыбаться, произнес с восторгом садиста, дорвавшегося до беззащитной жертвы:

— Сначала он расскажет все, что знает! Позовите палача!

У меня не было желания наблюдать за пытками, поэтому спросил:

— Я еще нужен тебе, мой повелитель?

— Нет, можешь идти, — разрешил он и добавил: — Награду получишь позже.

В данном случае я действовал не корысти ради, а токмо спасая собственную шкуру, но от поощрения не откажусь. Главное, что Тимур ибн Тарагай не спросил, откуда я, выходец с Руси, знаю об ассасинах и как сумел разоблачить этого. Пришлось бы сочинять что-нибудь невероятное, а он мог бы почувствовать, что вру. Не хотелось огорчить человека, такого быстрого на расправу.

Через пару часов прискакали пять телохранителей великого эмира, привезли мне десять мешочков с золотыми динарами, недавно отчеканенными, блестящими. Дал их посмотреть Лейле, которая, запустив узкую ладонь в мешочек, перебирала позванивающие монеты и улыбалась, как блаженная.

— Заговорил наемный убийца? — поинтересовался я.

— Еще и как! Выложил все, что знал! Сейчас ищут его сообщников! — восторженно ответил один из них.

Второй сухо добавил:

— Их нанял египетский султан.

Или я совсем не знаю Тимура ибн Тарагая, или теперь штурму Дамаска быть.

22

Раньше я никогда не бывал в шатре великого эмира. Пирует и советуется он лишь с родственниками и небольшим количеством старших командиров. Ни к тем, ни к другим я не относился, поэтому меня и не приглашали. На этот раз сделали исключение, потому что никто из них не имел представления, на что способны модфы, как лучше использовать преимущества этого оружия. Меня впустили только в переднюю часть шатра, разделенного кожаными занавесями на несколько секторов. Тимур ибн Тарагай, облаченный в черную шапку-колпак с опушкой из соболя и черный с желтым шелковый халат, надетый поверх кольчуги, сидел на низеньком кресле, вытянув вперед обутую в остроносый черный сапог, правую ногу. По восточному этикету вытянуть ногу в сторону других — вульгарное поведение вплоть до непростительного. В данном случае есть медицинское оправдание — нога почти не гнется. Может быть, поэтому остальные приближенные сидят на пятках по бокам от кресла. Напротив только я стою да телохранители в остроконечных шлемах с метелками из красных конских волос и пластинчатых доспехах, вооруженные саблями и кинжалами.