— Кто такой? — поинтересовался я у Пети.

— Исса. Нанялся поработать за еду. Голодает, видать, — ответил слуга.

— У нас что, рабочих рук мало⁈ — удивился я.

— Нет, но… — замялся слуга.

Но самим работать лень.

Я отдал ему коня, на крупе которого была привязана газель, и пошел к фургону, по пути расстегивая ремень и снимая портупею с саблей и кинжалом. Возле фургона избавился от доспехов, сложил в него. Даже на охоту езжу в броне. Не знаешь, где нарвешься на неприятности.

Лейла возилась с сыном, который пытался добраться до котелка с кипящей водой, висевшего над костром. Судя по подгоревшему рукаву синей хлопковой рубашки, один раз удалось.

— Сделай чай, — приказал я жене.

Она доверила мне сына, занялась готовкой. Я развлекал малого или он меня, а на сердце было тревожное чувство. Что-то насторожило меня, но никак не мог понять, что именно. Задумавшись, отключился и не заметил, как мой наследник залез в костер.

Из прострации меня выдернул крик Лейлы:

— Ваня, не лезь туда!

Я успел вытащить сорванца из костра до того, как загорелась одежда. Только обувь обуглилась малость и завоняла жженой кожей. Я проверил: подошвы целы. И тут меня пробило! Я вспомнил, что равнинные аборигены, даже богатые, ходят в обуви на тонкой подошве, редко двухслойной. Толстую носят горцы, чтобы легче было шагать по острым камням. Это, конечно, ни о чем не говорит. К армии прибиваются всякие люди, а жрать захочешь, не побоишься якшаться с ифритами.

— Исса, принеси дров! — приказал я на арамейском языке, передав сына жене.

— Сейчас, господин! — тут же откликнулся он и притащил целую охапку, высыпал у костра.

— Подойди, — потребовал я и, когда он приблизился, задал вопрос, глядя в темно-карие глаза: — С каким заданием шейх аль-Джабаль (Владыка горы) прислал тебя ко мне?

Так ассасины называли своего лидера в мою предыдущую эпоху. Уверен, что это имя осталось, как одно из нескольких. Сейчас эта террористическая организация в упадке, но полезным идиотам нет извода. Ассасины доживут до двадцать первого века, причем не только в компьютерных играх, и станут одним из течений шиизма.

Когда я произнес имя, черные зрачки юноши малость расширились, и улыбка закаменела. Не ожидал он услышать такое, не подготовился, а актером оказался бездарным. Исса понял, что я разгадал, кто он такой, но среагировать не успел. В отличие от него, я приготовился к такому варианту и коротким апперкот в подбородок отправил соперника в нокаут.

— Подай веревку! — приказал я Лейле. — Быстро!

Я обыскал Иссу. В голенище левого сапога (левша?) был спрятан узкий обоюдоострый нож с деревянной рукояткой, покрашенной в черный цвет. Больше никаких компрометирующих предметов. Да и нож ни о чем не говорит.