Двигались армия медленно, делая частые остановки. Я думал, мы сразу пойдем на Дамаск, но Тимур ибн Тарагай явно не спешил туда. У меня появилось впечатление, что он не хочет захватывать Дамаск. Может быть, давал время египетскому султану Фараджу ибн Баркуку прислать посольство, чтобы поцеловало край ковра великого эмира. Может быть, решил устроить себе отпуск и что-то типа туристического путешествия. Остановившись возле Баальбека, сейчас небольшого городишки, несколько дней разъезжал верхом по руинам римских храмов Юпитера, Бахуса и Венеры. Там было, что посмотреть, даже для меня, повидавшего много всякого интересного. Фундаментом для храма Юпитера служили известняковые блоки весом около восьмисот тонн, а неподалеку в карьере был еще один, не до конца вырубленный, который потянул бы на всю тысячу. Кстати, по неизвестным никому из аборигенов причинам он называется «Камнем беременной женщины». Это объект паломничества, потому что якобы повышает плодовитость. Отметились возле него и наши жены. Сейчас хорошая жена — плодовитая жена. Им даже в голову не приходит, что можно заниматься чем-либо другим, кроме производства и воспитания детей.
В то же время во все стороны были разосланы отряды, которые грабили деревни и принимали от более крупных населенных пунктов признание в покорности и сравнительно легкую дань. Сдались Триполи и Библос, а Сайда и Бейрут ждали подхода основных сил нашей армии, чтобы не выглядеть совсем уж трусами, которых захватила тысяча всадников.
В Дамаске тоже ждали. Мне кажется, его построили в неудачном месте. Есть города, которые никогда не захватывали, есть, которые пострадали один-два раза, а есть такие вот — какая армия ни пройдет мимо, та и разрушит. По крайней мере, до середины двадцать первого века Дамаск, один из красивейших городов Ближнего Востока, как бесхозная, непутевая девка, будет постоянно переходить из рук в руки.
На этот раз получилось и вовсе феерически. К городу выдвинулся тумен (десять тысяч воинов, хотя на самом деле около семи) под командованием двадцатилетнего Хусейна ибн Мухаммада, внука великого эмира по старшей дочери Тагайшах. Поскольку он наследник не по мужской линии, прав на престол не имеет. В лучшем случае стал бы эмиром какой-нибудь провинции, не самой большой и богатой. Это знали и в Дамаске, поэтому встретили Хусейна ибн Мухаммада за день пути от города и предложили стать их правителем, не уточнив, что при этом автоматически превращается в вассала египетского султана Фараджа ибн Баркука. У горожан расчет был простой: Тимур ибн Тарагай не будет захватывать Дамаск, которым правит его внук. На что рассчитывал Хусейн ибн Мухаммад, не знаю. Вряд ли он не понимал, в какую западню лезет. Дед приставил к нему толковых советников, которые наверняка предупредили, чем все может закончиться. Победила глупость, или самоуверенность, или жажда власти, или все это вместе и еще что-нибудь, о чем я не догадываюсь.