Язычество, религиозное мракобесие… Меня взяла от этого такая злость, аж шерсть встала дыбом на загривке. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить свою звериную часть и начать говорить. Но я с собой справился и произнёс:

— Эр Эдво, этих детей убьют?

— Принесут в жертву богам, — поправил меня рыцарь, будто формулировка что-то меняла. — Мне тоже не очень нравятся подобные обычаи, но традиции есть традиции.

— Эти традиции противны Свету, — раздался рядом голос Силаниля, который подошёл к нам, слезши с телеги.

— Но обеспечивают новые урожаи и милость богов, как считают крестьяне, — хмыкнул присоединившийся маг. — Вы гляньте на них, они так заслушались своего жреца, что даже пропустили наше приближение. Их счастье, что мы не орки или разбойники.

Я же был вынужден согласится с ма Листом. Люди действительно внимали проповеднику излишне рьяно. Не знаю, можно ли назвать их религиозными фанатиками, но уж звание излишне верующих они имели точно. А таких не прошибить логикой и здравым смыслом. Не возьмёт их сейчас и ответная проповедь Силаниля или харизма Глама. Подобное безумие не лечится быстро. Очень трудно убедить людей, уверенных в том, что они совершают благое дело, в обратном — что они поступают ужасно и отвратительно. Убеждение и система ценностей не меняется от слов за несколько минут.

— Милостивые боги не могут требовать от своих последователей убивать своих сородичей или приносить их в жертву, — проговорил я с убеждённостью, которую, пожалуй, не ожидал и сам.

— Ты хочешь помешать им? — нахмурился эр Эдво. — Ты ведь понимаешь, что жертв тебе просто так не отдадут? А даже если отдадут, то позже жрец принесёт богам другие жизни!

— А если я просто убью жреца? — прямо спросил я, не снижая тона, а люди начали на нас оглядываться.

— Убийство жреца приравнено законом к убийству эра, Магнус, — покачал головой ма Гратан. — Это преступление. И мы будем обязаны тебе помешать или как минимум доложить герцогу. Да и местные тоже наверняка доложат своему эру, а он отправится в погоню.

— Странно это, — проговорил я, глядя в глаза рыцарю через прорези шлема. — Сил, не ты ли говорил мне, что демонопоклонников в вашем королевстве положено казнить?

— Положено. Но это, к сожалению, жрец Аптэя, — отозвался брат-госпитал. Эр Эдво же молчал.

А я стоял перед выбором. На одной чаше весов было моё благополучие, а, возможно, даже жизнь. Я долго шёл к тому, что имел сейчас. Сначала через леса с востока в земли людей. Потом вместе с отрядом ма Крамана, который стремился доставить герцогского сына с невестой в Осато живыми и здоровыми. Я рисковал, влезал в авантюры, но мне неизменно везло, и сейчас я почти доехал до земли, которую мог бы считать своей. А на другой чаше были жизни трёх незнакомых мне людей. Возможно, добрых, возможно, не очень. Но лично мне не сделавших ничего хорошего. Не сделавших чего-то, за что я в ответ должен рискнуть своими достижениями, своим благополучием и жизнью, нарушив местные обычаи и, возможно, заимев во врагах целого бога. Казалось бы, такой простой выбор. Отвернись, скажи, что это не твоё дело, вспомни, сколько людей по разным причинам умирает ежедневно и что всех не спасти, просто пройди мимо. Местные ведь так жили испокон веков, как бы ты ни был силён, это не изменить.