— Мам… — закатываю глаза.
— Иди, иди, — отпускает меня. — Взрослый, — смеётся.
С отцом не пересекаюсь, он уже на службе. Быстро собираюсь и мы с братом друг за другом выезжаем из дома.
Во Дворце суета. Сегодня у наших маленьких гимнасток соревнования. Иду мимо шумных мамочек, бегающих туда-сюда девчонок в ярких купальниках, с блестящим макияжем.
Сворачиваю в наш коридор. Даже сюда доносится эхо смеха и детского визга. Мне кажется, Варя никогда не была такой же шумной малышкой. Она утончённая, какая-то возвышенная, что ли.
Пока переодеваемся, парни расспрашивают про гонку. А у меня она теперь прочно связана с тем, что было после неё. Точнее не было. И я снова бешусь. Они стебут по-доброму. Тут невозможно скрыть личное. Всё равно вылезает.
Спасибо тренеру. Юрий Германович даёт офигенную нагрузку. Из башки вылетает абсолютно всё. Эмоции перерабатываются в полезную энергию, и отработка получается эффективнее.
На выходе из зала Терехов притормаживает меня за плечо.
— Агрессивный сегодня очень. Нормально всё? — серьёзно спрашивает он.
— Да нет вроде, не заметил, — пожимаю плечами.
— Клим, зато я заметил, — и вопросительно приподнимает бровь, ожидая ответа.
— Нормально, — подтверждаю я.
— Сбавь обороты. Нам на тренировках травмы ни к чему.
— Понял, сделаю.
Оглядываюсь, Варя ждёт меня в коридоре в тренировочной форме чиров.
— Это пока не моё дело, — тише говорит Терехов, — но эта девочка плохо влияет на твою эмоциональную стабильность.
Криво ухмыляюсь, бросая ещё один взгляд на красивую Варвару с высоким русым хвостом, в коротком белом топе с красными полосками на груди.
— Аккуратнее, — тренер хлопает меня по плечу и отпускает.
Кивнув ему, выхожу к Варе. Прижимая её плотнее к стене, веду ладонью по горячей коже ниже линии топа.
— Погуляем сегодня? — спрашивает, кокетливо порхая ресницами и облизывая розовые губки без грамма косметики.
— Нет. Я домой сейчас. Дела.
— Ты всё ещё злишься из-за вчерашнего? — не верит она.
— Не злюсь, у меня действительно дела. Вечером могу забрать тебя из дома. Покатаемся. И, может быть, я стребую с тебя то, что ты мне вчера предлагала, — рисую невидимую полоску от её щеки к губам, сминаю их и сам облизываюсь, но не целую.
— Это была акция с ограниченным сроком действия, — смущаясь, заливается румянцем.
Толкаю фалангу ей в рот. Касается языком кожи. Опять дразнит. А я, чёрт побери, её! И мы не целуемся, просто издеваемся друг над другом.
— Ты обещал потерпеть до выходных, — напоминает она.
— А ты обещала мне все выходные. Не сдержишь слово… — затыкаюсь, мимо нас проходят парни из команды.