Всё, всё. Тихо. Дышать.
Вдох, выдох. Ещё раз. Вдох…
Звонок в дверь с силой ударяет по нервам. Содрогнувшись всем телом, плотнее кутаюсь в мамину кофту и спускаю ноги с кровати, надеясь, что это не Клим и одновременно, что это именно он. Мне просто, наверное, хочется посмотреть ему в глаза. И каких-то объяснений. Не для того, чтобы простить, а чтобы для себя понять, почему он так поступил.
Открываю и отшатываюсь. Яков Степанович Зорин на моём пороге.
— З-здравствуйте, — судорожно выдыхаю и отвожу взгляд.
Он проходит в прихожую, закрывает за собой дверь.
— Привет, Саш, — тепло и по-доброму. — Поговорим? — отрицательно кручу головой. — Мой засранец обидел? — молчу. — Разберёмся. Сашк, я теперь даже не знаю, как просить тебя вернуться, — проводит ладонью по волосам, как обычно делает Клим. И меня это так сильно задевает внутри, что опять до боли скручивает живот.
— Не надо просить, дядь Яш. Я не поеду. Я хочу жить здесь. Я справлюсь сама.
— Ты понимаешь, что я просто не имею права оставить вверенного мне ребёнка в таком состоянии? — мягко спрашивает папа Зориных.
— Со мной всё хорошо, — поднимаю подбородок выше. — Я останусь дома, дядь Яш.
— Да я уже понял, — вздыхает Яков Степанович, разглядывая мой убитый вид. — Давай так, Саша. Я тебе бойца хорошего пригнал из своей служебной охраны. Ты дверь в квартиру не запирай. Парень в подъезде побудет, присмотрит за тобой. Обещаю, ты его даже не заметишь. Могу остаться сам, но что-то мне подсказывает, ты этого сейчас не захочешь. Я прав? — киваю. — Отцу твоему я позвоню…
— Не надо! — вскрикиваю, перебив его. — Там мама…
— Знаю, не дурак. Ты… — он закрывает глаза и качает головой, думая о чём-то своём. — Попробуй поспать, ладно? А я буду думать, что мне с вами делать.
— Ничего не надо, дядь Яш. Мы сами разберёмся.
Не хочу я никого в это впутывать. У меня вообще колени подгибаются. Я хочу под одеяло и никого не видеть, ни с кем не говорить. Можно мне так, пожалуйста?
— Как тебя оставить, а, ребёнок? — пожимаю плечами.
Откуда мне знать. Как-то оставьте. Мне очень надо.
— На связи будь, — просит Яков Степанович.
— Телефон на зарядке.
— Включи, Саш! — злится, но явно не на меня.
— Включу.
— Вашу ж мать! — сжимает руку в кулак и глухо бьёт им в стену. — Что ж вы творите, дети⁈
Глава 23
Клим
В доме Покровских тяжёлая, можно сказать, траурная обстановка. Заплаканная мать Вари, нервный отец и тётка, стреляющая в меня непонятными взглядами.
Варвару уложили спать. Я лично проверил все окна в её спальне и поснимал на хрен ручки. Её лучшие подружки, Стефа и Ксюша приезжали. Прохор Алексеевич развернул девчонок домой. Сказал, что Варя сама им позвонит и сообщит, когда можно будет приехать.