— Себе оставь. Спасть в ней будеш-шь, — провокационно скалится Соколов и трёт верхнюю губу кончиком языка. — Красивые девочки в мужских футболках — это стра-ш-шно сексуально.
От его фирменного шипения опять сводит зубы, а наша уютная прихожая уже до отказа наполнилась очень специфической энергетикой Падших.
— Могу дать футболку отца, она должна тебе подойти, — предлагаю Рафу.
— Ой, — его перекашивает, и глаза закатываются под прикрытое верхнее веко. — Ещё треники батины мне предложи, — губы снова кривятся в чуть надменной усмешке. — Так доеду, — вешает куртку на предплечье.
По моим рукам бегут мурашки, и тонкие светлые волоски встают дыбом. Братья так следят за ними, будто это они рулят сейчас моим состоянием. Отчасти, наверное, так и есть. Именно благодаря Соколам я всё ещё стою на ногах и не скатилась в очередную истерику. Они умудряются гасить её одним своим присутствием.
— А х-хотите кофе? — стукнув зубами от озноба, неожиданно для самой себя предлагаю близнецам, пытаясь таким образом оттянуть своё падение мокрым лицом в подушку.
— Я хочу посмотреть, какие постеры висят у твоей кровати. Уверен, они там есть. И ещё уверен, что это не музыкальные барби-группы. А потом можно кофе, — Рафаэль смотрит на меня с вызовом.
— А я тебе говорю, брат, что там именно такие группы. И ещё что-то мультяшное, — поддевает Сэм и тоже смотрит на меня.
— Вы успели поспорить? — доходит до моего воспалённого мозга.
— Угу, — отвечают хором и даже кивают синхронно. Честно говоря, смотрится жутковато.
— Тогда вы оба проиграли. Или выиграли, — пожимаю плечами. — Решайте сами.
— Показывай, — склонив голову к плечу, Раф продолжает прожигать меня своими карими глазами.
Подбирает с пола сумку с моими вещами и вопросительно дёргает бровью, мол куда тащить?
Вздохнув, веду этих двоих за собой. Постеры действительно есть. И тачки, и яркие мультяшные, пара анимэшных. А ещё куча фоток на булавках. С тех же гонок с Климом. И всё, меня опять надламывает. Плечи содрогаются, и по щекам стекает солёная вода. Нервными движениями вытираю лицо, но оно снова намокает. Ко мне возвращается чувство невыносимой уязвимости. Я ощущаю себя голой перед парнями, с вывернутым наизнанку сердцем. Вот, смотрите. Все смотрите, как мне больно!
— Эй, красивая, хорош, — тихо просит один из Соколов. Их образы опять расплываются перед глазами.
— Сэм, найди нам кофе, — просит второй.
— Т-там кухня, — машу рукой в пространстве.
— Разберёмся, — отвечает, по-видимому, Самаэль, потому что он меня не трогает, всегда смотрит со стороны, а вот Раф позволяет себе распускать руки. И эти руки сейчас нагло меня обнимают, рывком втрамбовывая в голый торс.