— Ты мне сейчас ничего не говори. Просто послушай, — просит тренер. — Между азартом и влюблённостью в вашем возрасте и с вашим образом жизни очень тонкая грань. С детства вас учили побеждать, меня тоже учили. Это накладывается и на повседневность, хотим мы того или нет. Мы упрямы в отношениях, даже если ошибаемся. Посмотри на Тайсона, на Матвея. Но упрямство и азарти́упрямство и влюбленность — это два разных коктейля. Один тебя наполняет, другой сначала разжигает, а потом начинает нещадно палить всё внутри. В пепел. Знакомо?
— Угу, — киваю, не открывая глаз.
— А теперь добавь сюда не того человека. Не твоего. Это не значит, что он или она плохой сам по себе. Это значит ровно то, что я сказал. Просто человек не твой, а ты — не его. Ты любишь свободу, Клим. Твоя девочка это не принимает. Прости, я не мог не заметить, когда вы пересекались в зале после боёв. И ты её не любишь, у тебя в глазах горит именно азарт, который давно перерос из хорошего дополнительного мотиватора в разрушающий. Вы с ней вдвоём играете в очень опасную игру. Если однажды ты сорвёшься просто на ком-то на улице, потому что она взвинтит тебе нервы, ты сядешь, Клим. Тогда не будет ничего. Ни спортивной карьеры, ни мировых титулов, ни свободы. Стоит оно того?
— Нет, — сажусь иначе, уперев локти в колени и спрятав лицо в ладонях. Провожу по нему, трясу головой, взъерошиваю волосы.
Знаю я, что Терехов прав. Иногда стоит проиграть, чтобы потом выиграть что-то более ценное. Поэтому я решил закончить всё на хрен. Достало. А может, я настолько свободолюбив, что эта затея изначально была провальной. Вот меня и кроет от ощущения, будто в клетку посадили и дразнят.
— Ты ещё месяц назад был совсем другим, — улыбается Терехов. — Я уже даже соскучился по воровству зелёнки из медкабинета и визгу девчонок, которые дружно оказались без нижнего белья, — смеётся он. — И огребал от их тренера почему-то я. Но знаешь, Зорин, я готов отмазывать тебя перед своими, а вот оправдывать в суде за чью-то разбитую голову — нет.
— Зато какой вид открывался… — мечтательно закатываю глаза, вспоминая тренировку чиров в тот день. Отменить они её не могли, она была финальной перед соревнованиями. Мы с парнями тогда чуть пол слюной не залили.
— Зорин! — рявкает Терехов, а сам тоже ржёт.
— Что? Я, между прочим, так больше не делал, — честно хлопаю ресницами.
Прилетело нам потом так, что следующие пару дней мы все дружно очень полюбили лёд в пакетах, в бутылках и других доступных формах.
— Давай возвращайся уже в адекват, Клим. Я понимаю, взрослеешь, хочется чего-то ещё, помимо секса. Найдёшь. Ты отличный парень, с принципами, с характером. За тобой девчонки сами бегают.