Рыкнув на какие-то собственные мысли, взъерошивает свои волосы обеими руками, разворачивается, облокачивается спиной на угол между спинкой сиденья и дверью. Упирается растрёпанным затылком в стекло и подгибает одну ногу, раскачивая кроссовком в воздухе.
Прикрыв веки, смотрит на меня сквозь ресницы.
— Клим, хватит… — тихо прошу его, снижая скорость. Равновесие опять теряется, я боюсь не справиться с машиной.
— М? — открывает глаза и вопросительно поднимает правую бровь.
— Прекрати так на меня смотреть. Отвлекаешь. Сейчас домой поедем, — прикидываю, как мне правильно развернуться.
Он ничего не говорит. Только снова облизывает губы и как-то странно улыбается. Меня до мурашек пробирает.
Выдохнув, ещё сбавляю скорость и разворачиваюсь в сторону города. Дороги свободные, и у меня не возникает особых проблем, но без прав ездить всё равно волнительно. Если мой папа узнает, будет очень ругаться.
— Вот здесь поверни, — показывает Зорин.
Въезжаю во двор жилых многоэтажек. Останавливаюсь возле указанного другом подъезда.
— Пойдём, — он первый выходит из машины. Обходит её спереди и открывает мне дверь. Протягивает раскрытую ладонь, сжимает, получив мою, и вытягивает меня на улицу.
Ставим Лансер на сигнализацию. Зорин достаёт из кармана ключи, магнитным открывает дверь и легонько в спину подталкивает в подъезд.
На лифте взлетаем на нужный этаж. Клим снова возится с ключами, открывая квартиру.
— Заходи, — ловит за руку и втягивает меня в прихожую. — Осваивайся пока, я сейчас.
Скрывается в ванной, оставив дверь приоткрытой. Умывается, а я прохожу на кухню. Сажусь на выдвинутый табурет и достаю из кармана брюк маленькие наушники-капли. Затыкаю ими уши, ищу в сети трек, зацепивший меня ещё в машине. Состояние такое странное. Равновесие никак не возвращается. Зорин ещё никогда так на меня не смотрел, как сегодня. И никогда так не касался.
Вот и сейчас он возвращается, присаживается передо мной на корточки и забирает один наушник себе, едва коснувшись пальцами щеки. Улыбается, слушая музыку вместе со мной. Мы и раньше так делали, но только сейчас момент вдруг стал слишком интимным.
— Ты такая красивая, Саш, — хрипло, пронзительно, искренне. — Охренеть можно.
— Зорин, ты просто пьян, — от волнения вжимаюсь в стену.
И такое с ним впервые. Я вдруг каждой клеточкой своего тела чувствую, что нахожусь в квартире не лучшего друга, а парня, в которого по ушли влюблена. И чувство безопасности меняется на ощущение полной уязвимости перед ним и перед собственной влюбленностью.
— Ложись спать, Клим. Я поеду домой, — говорю ещё тише, почти шёпотом.