— Чего тебе, парень? — услышал я справа, повернул голову и увидел пожилого, но подтянутого поручика. Прямо такой образцовый страж порядка.
Еще несколько суровых людишек в форме смотрели на меня.
— К старшему исправнику Лурецкому, — отозвался я, не спеша выйти на освещенную часть коридора. И добавил: — Будьте любезны доложить Федору Спиридоновичу поскорее. Сообщите, пришел человек от Ириэль. Он знает о ком речь.
Теперь оставалось молиться, чтобы Лурецкий оказался на месте и принял меня, а не распорядился насчет моего задержания.
— А кто это? Ириэль… Что-то знакомое… — протянул стоявший у двери дежурки приказный.
— Он знает о ком речь. Это важно, — говоря это, я сам старался казаться важной персоной, хотя при моей одежонке и внешнем виде напускная важность могла казаться комичной. — От Ириэль люди просто так не приходят, — нахмурившись, добавил я и чуть не уронил пенсне.
Кто-то из стражей порядка поспешил к лестнице. Его шаги по широким гранитным ступеням эхом прокатились по вестибюлю. Цепные, стоявшие у дежурной части быстро потеряли ко мне интерес. Сверху спустился старичок в гражданке со статной дамой. После них несколько полицейских мелкого чина. На лестничной площадке послышались голоса, какие-то споры. И наконец вернулся тот самый приказный, бегавший наверх.
— Оружие при себе есть? Нож? Что-то острое? — спросил он, подходя ко мне и охватывая напряженным взглядом от макушки до туфелек.
Тех самых, снятых с кавказца-полицейского и зашнурованных лишь наполовину, поскольку один шнурок оказался утерян. Мне пришлось второй резать пополам и мудрить с ним. Похоже, мой вид приказному не понравился, и он решил удостовериться, что мое качание головой на самом деле означает отсутствие оружия и острых предметов. Ощупал меня, даже отвернул низки брюк. Рассказал о строгом запрете на использование любых видов магии в их невеселом заведении. Затем повел на третий этаж.
— Постойте здесь, уточню у его высокоблагородия, — тихо сказал сопровождавший меня полицейский и постучал в здоровенную дверь, украшенную деревянным гербом.
Заглянул, зашел и меньше чем через минуту вернулся за мной. То, что Лурецкий сразу согласился принять «человека от Ириэль» было добрым знаком. Значит, побаивается, лысая коррумпированная сволочь.
По приглашению приказного я зашел, тот сразу за мной, едва не ткнув меня кулаком в спину.
— Светлого дня, Федор Спиридонович! — приветствовал я, намеренно опуская всякие «ваши благородия» и прочую хрень. Я — представитель самой хетайлы, а она выше имперских традиций и важных формальностей. Оглядел мельком просторный кабинет: зеленые набивные шторы с пышными кистями, шкафы, полные книг, и огромный массивный стол, за которым сияет лысина старшего исправника. — Узнаете? — я снял фуражку и убрал ненужное больше пенсне.