Да, наверное, я веду себя слишком борзо — здесь Алексей прав. При такой борзости да против таких людей как барон Карпин, легко голову расшибить, однако меня обидели, и обстоятельства, да и сама моя честь требовали, чтобы я жестко обозначил свою силу и возможности. Пусть дрожат, ублюдки, пусть икают и усираются со страха во сне, а там, кто кого, посмотрим.
— На, Леш, — я протянул ему триста рублей. — Это за неоценимую помощь. И это… если вдруг тебя кто-то попробует прижать из-за сегодняшнего. Да вообще, не только сегодняшнего… Короче, смело обращайся ко мне. Найдешь меня через Настю или приезжай в «АпПельсин» — это на Савойской напротив трактира «Ешь да Пей».
— Не, деньжата не возьму, — он замотал головой. — Мне Лев Самойлович хорошо платит — он щедрый человек. А эти деньги Карпина. Знаю, какой он негодяй — деньги его грязные.
— Леш, не будь таким нежным. Грязные — чистые. Нормальные это деньги. Считай, я очистил их кровью барона и своим святым прикосновением. Я же святой, понимаешь? — посмеиваясь я смотрел на него.
— Ага, — он закивал, понимая мой стеб.
— Короче, на, — настоял я.
Он взял.
А я чуть не подпрыгнул в кресле. Ольховская! Конечно, ее же надо забрать в семь! И хрен я теперь успею!
Ладно, ничего с ней не случится, если доберется извозом. И вообще, приятный романтический вечер нам сегодня гарантирован: я, Аня, Чайка и пылающая до небес церковь Астерия! Это же круто!
Эх, знал бы я каким дерьмом все это обернется!
Глава 12 Семя, пиво и кровь
Что мне понравилось в Ольховской, так это полное отсутствие обычных бабских возмущений. Покорно ждала меня, хотя я опоздал больше чем на 20 минут. Подъехать ближе к ступеням театра я не мог — препятствовал высокий бордюр, поэтому сто метров, разделявших нас, одолел пешком. Без слов подхватил баронессу на руки и понес к домкану.
— Ирландец! Я в состоянии сама! У меня каблуки целые! — засопротивлялась ее польское высочество, но, подрыгав немного ногами, успокоилась и спросила. — Чего опаздываешь? Давно уже жду.
Последние слова были единственным упреком с ее стороны, при чем без всяких эмоций. Мне даже расцеловать Аню захотелось. За то, что мою задержку восприняла так спокойно. На что я баронессе ответил, перефразируя неведомое ей выражение:
— Султан не опаздывает, султан задерживается, — мой намек она, конечно, не поняла, да и зачем ей знать, что она любимая дама в моем гареме. Или Поля любимая? Ладно, не будем об этом, а то запутаюсь.
— А если серьезно, — продолжил я, — домкан менял. Взял свежее и солиднее. Козин «Калс» не подходит под наш статус. Сейчас заценишь… — и подумал: