Кавана мгновенно понял, что я задумала, и подыграл. Мы действовали так, словно годами тренировались — буквально чувствовали, кто что сделает, куда повернёт голову, куда поцелует. И когда я мягко толкнула Десмонда в грудь, он откинулся на спинку плетёного кресла и позволил мне устроить ему импровизированный индивидуальный танец, с поглаживаниями, поцелуями и бессовестными домогательствами.

Когда я мягко опустилась, кончиками ногтей царапая его обнажённые ноги, но не касаясь напряженно вздыбленного члена, он едва удержался, чтобы не притянуть мою голову извечным мужским движением туда, куда больше всего хотел. Уловив его порыв, накрыла сильные руки своими узкими ладонями, придавила, не позволяя повелевать. Не сейчас. Сейчас я главная.

Хотела быть главной. Пока не почувствовала руки на талии, которые тут же переместились на обнажённую грудь, сдавили полушария до лёгкой боли.

— Юная леди не желает быть покорной, — произнёс Даррен Хилл, обжигая моё ухо горячим дыханием. — Юная леди будет наказана.

От хрипотцы в его голосе, от сладкого обещания, выдохнула, сжимая бёдра, вжалась в возбуждённое мужское тело. Даррен был одет и ткань его наряда показалась неожиданно грубой — я чувствовала каждую нитку, каждую петельку воспалённой кожей.

Кончиком носа он провёл от основания моей шеи к ушку, прикусил его, потянув за мочку, а затем обрушил град коротких поцелуев–укусов, спускаясь к плечу.

— Сладкая девочка, — довольно мурлыкнул мужчина. — Очччень вкусная, послушная девочка.

— До твоего вмешательства она была огненной и страстной, — буркнул Кавана, поднимаясь и притягивая меня к себе.

Я оказалась зажатой между двумя возбуждёнными мужскими телами, Даррен держал меня за грудь, Десмонд — за талию, каждый немного тянул на себя, а я… пыталась не сойти с ума от дикого коктейля из эмоций и ощущений, потому что ситуация была на редкость удивительной и чуточку безумной, а я всегда была очень правильной Элизабет Маккой, возможно, даже скучной, но никогда — дерзкой и раскованной. И это промедление, это безмолвное сражение двух самцов за желанное девичье тело смутило меня настолько сильно, что я готова была провалиться сквозь землю от смущения. Возбуждение схлынуло так же быстро, как опьянило.

Дёрнулась в сторону, показывая, что веселье зашло слишком далеко, а я, бестолочь доверчивая, всё же не рабыня своих желаний, и уже пришла в себя. Только это моё внезапное благоразумие повлияло на мужчин совершенно непредсказуемым образом! Они объединились!

Не было больше конкуренции и борьбы за власть, не было разрозненных действий и противоречий. Они одновременно придвинулись ещё теснее, окружили меня своими телами, обняли заботливо и нежно.