Он начал движение, заставляя покорно следовать за ним, наклоняя меня, поворачивая, обнимая и поглаживая, а я, словно жена Шварцнеггера из фильма «Правдивая ложь», и виду не делала, что скромная — вовсю повторяла скользящие движения, изгибалась навстречу жаркому мужскому телу, соблазняла и соблазнялась.

Неспешные плавные движения сменились огненной дерзостью прикосновений, дробью парных шагов, наполненной страстью гибкостью. Тела льнули друг к другу, нам приходилось делать над собой усилие, чтобы не оставить их в бесконечном контакте, с силой разорвать соединение, чтобы тут же столкнуть заново. С искрами. Взрывом. Диким ураганом эмоций.

Я сгорала от желания и могла думать лишь об охватившем меня безумии, смотреть лишь на твёрдые опытные губы, которые порой замирали в миллиметре от моих, и была уверена, что Даррен не выдержит — поцелует меня, утащит «в пещеру», овладеет покорным девичьим телом, однако музыка затихла, и мы замерли. Очень прилично, цивилизованно. Удерживая расстояние в ладонь между не на шутку разгорячёнными телами.

— Спасибо за танец, — вежливо пробормотала я, и не думая первой разрывать контакт. Понимая: я уже попала в его сети. Давно попала. Я барахтаюсь в них мелкой рыбёшкой и жду, когда мной полакомится господин кот. И не боюсь. Ничего не боюсь. Жажду встречи тет–а–тет.

— Ты прекрасно танцуешь, Эли, — проворковал Даррен Хилл, целуя моё запястье.

В следующее мгновение в руке оказывается наполненный доверху бокал искрящейся пузырьками жидкости, и я жадно пью его, обжигая горло мелкими колючими пузырьками, но не останавливаясь. Нужно смыть послевкусие танца, послевкусие Даррена Хилла. Как–то прийти в себя.

Бесполезно.

Он здесь. Им напоен воздух. Им пропитана моя кожа. Я отравлена его телом, его личностью и харизмой.

И потому иду к Десмонду Каване, сажусь рядом.

Чопорной Элизабет Маккой кажется, что это сработает. Рядом с требовательным начальником я так привыкла сдерживать чувства, что порой даже могла обмануть себя, сделать вид, что босс мне совсем не интересен как мужчина. Ни капельки! Вообще! И я слежу за его похождениями в сети не как озабоченная девчонка, у которой рвёт крышу от красавчика, а как секретарь и помощник, который должен быть в курсе всех дел своего руководителя. Да–да. Именно так. Честно.

Но сегодня сила убеждения не работает и я могу себе честно сказать: «Ты врунишка, Элизабет Маккой! Ты млеешь от одного вида Десмонда Каваны и, что самое ужасное, от его друга и босса тоже!»

Посмотрела на Кавану. Он держал в руках стакан виски и смотрел на меня так, словно я — самое вкусное пирожное в мире, при виде на которое слюнки текут даже у заядлого мясоеда или любителя острого и кислого.