Нет, ну дурацкая идея, правда.

Но вдруг придётся?

Спи, Лиз, спи.

Но нет, мозг зачем–то продолжает развивать ситуацию: и хорошо, если цветок не окажется кактусом, с мелкими противными колючками, которые потом без пинцета не вытащишь. Или огромными–преогромными, острыми, словно любимое оружие Медичи — тонкий трёхгранный стилет.

Тут мне стало очень себя жаль, я как наяву увидела гигантский мексиканский кактус, который протягивал ко мне зеленые лапы с колючками. «Лизззи!» — шуршал он, приглашая в свои объятия.

Стала вспоминать, есть ли у нас в офисе на каком–либо из этажей нечто подобное, чтобы держаться подальше. На всякий случай! Во избежание…

И… заснула.

Чтобы снова оказаться в том самом кафе. С тем самым прозрачным полом над пропастью. Передо мной тележка, но за ней не спрятаться — на меня от ужаса как столбняк напал. Столики пустые, не накрытые спасительными скатертями до пола, в зале ни одного посетителя.

Здесь лишь я. Стекло. И перспектива рухнуть вниз.

Во сне я взвыла. От страха и возмущения. И была уже готова проснуться — с тем, чтобы открыть почту, пересмотреть все письма с работы, найти что–нибудь недоделанное, если это, конечно, возможно. И заняться этим. Чтобы объяснить своей сошедшей с ума психике, что ночью надо спать. А кто не спит — тот работает!

— Привет, — меня обнимают сзади руки, теплые, надежные. — Я снова тебя спасаю?

Я закрываю глаза и откидываюсь назад. Сдаюсь. Потому что хочу, чтобы меня обняли, прижали к себе. И спасли от того кошмара, в котором я оказалась.

— Что на этот раз тебе угрожает? Тигр? — смеется незнакомец.

Его губы скользят по моей шее. И огонь в крови моментально вскипает. Тело не просто хочет повторения, оно жаждет.

Слышу стон. Получается, это я. Больше некому. Короткий довольный мужской смешок.

Изворачиваюсь кошкой в его объятиях, тянусь на цыпочках. И кусаю его за губу.

— Дикая кошка! — хмыкает он.

Его руки касаются моей кожи. Они чуть прохладнее моего пылающего тела и дарят восхитительные впечатления. Одежды нет — или ее никогда и не было? Она ведь только мешает.

— Еще! Еще! — я почти кричу под его ласками, не обращаю внимания на грохот и звон — понимаю лишь, что это отлетела тележка, которой не повезло оказаться на нашем пути. И мне становится абсолютно безразлично, какой пол и какая пропасть. Я уверена лишь в том, что никогда в нее не попаду рядом с тем мужчиной, что хрипло дышит в такт со мной.

Меня отрывают от пола, прижимают спиной к стене.

— Да! — исступленно шепчу, прикусывая его соленую кожу. Она пахнет грозой и безумием, диким штормом, опасным и притягательно–прекрасным.