Мне даже не надо было ладони к щекам прикладывать, чтобы почувствовать, как они пыхнули.

И… Я развернулась. И пошла прочь. Не хочу, чтобы мои слезы видел этот несносный тип. Еще немного — и я заподозрю его в том, что он что–то сделал, чтобы я облила его кофе. Выпросил новейшую разработку у безопасников по ментальному воздействию, подсыпал мне в чашку афродизиак или ещё что–то сделал.

Уйти мне не удалось. Миг — и он захлопнул дверь перед самым моим носом. Я замираю и не могу оторвать взгляд от ладони, которая держит створку, так напряженно, словно опасается, что я смогу оттолкнуть его и сбежать.

Идеальной, прекрасной ладони с сильными длинными пальцами, которые…

— Лиззи, — а голос нежен, и губы так близко, что я ощущаю колебание воздуха около горящей щеки — и это просто сводит с ума, — Лиззи, посмотрите на меня. Лиззи, пожалуйста.

Поднимаю голову. Вижу в его глазах все, о чем мечтала этой ночью. И предыдущей. И в ночь до этого…. Бурю эмоций, темную страсть, манящую за собой. И как в светлых глазах может быть столько тьмы? Он видит мой отклик, по губам скользит улыбка.

— Прости мой юмор. Меньше всего я хотел тебя обидеть. Но мне на миг показалось, что ты… — он склоняется еще ниже, практически касаясь меня обнаженным телом, — тоже не осталась равнодушной ко мне.

Я забываю, как дышать. Я вообще забываю обо всем на свете. И совершенно отчетливо понимаю — коснись он меня сейчас и дальше этой закрытой двери мы не пойдем. Даже диван в нескольких шагах покажется ненужно–далеким, потому что…

— Впрочем, мне, должно быть, показалось. Элизабет, я приношу свои извинения за то, что смутил вас. И мне, действительно, нужна ваша помощь.

Он отходит от меня к тому самому дивану, о котором я только что думала.

Что?.. вот теперь во мне вспыхивает гнев. Значит, великий босс и разбиватель женских сердец поиграть решил? Я почти… Лучше выкинуть из головы то, что здесь чуть не случилось. Но… Я была…

Ну все!

Босс хочет играть. Хорошо. Поиграем!

— Чем я могу помочь? — елейным голосом уточнила я. И у самой даже зубы свело от сладости.

— Похоже, я за свой юмор еще долго расплачиваться буду, — рассмеялся он, внимательно глядя на меня. — Вы успокоились.

Киваю.

— Очень хорошо. Тогда возьмите, пожалуйста, противоожоговую мазь. И обработайте мне рану.

И он прикладывает руку туда, где у нормальных людей сердце.

Во мне кипит странная бурлящая смесь веселья и злости. Чем–то похожая на пузырьки шампанского. Я облизываю ставшие сухими губы. Судорожный, рваный вздох Каваны мне в награду. Поднимаю глаза — ловлю его взгляд. Позволяю себе смотреть долго–долго в эту тьму. Столько, сколько мне хочется. А потом…