— Какого… Даррен, что происходит? Элизабет ушиблась!

Да–да, кое–кто оставил синяк у меня на ягодице!

— Змея, — тихо сказал Даррен.

И все веселье улетучилось в один миг.

— Какая еще змея?! Ненавижу змей!

Я попятилась и снова налетела на Кавану, который продолжал стоять едва ли не впритык, но и не подумала отстраняться. Наоборот, надавила сильнее. Чего он тут в узком проходе стоит, когда я змеи боюсь? Надо отступить ещё дальше! Желательно в дом.

— Ядовитая? — деловито поинтересовался босс, обнимая меня за талию.

А еще он положил подбородок мне на плечо.

Ой! Он что не так понял мой испуг?! Молча, чтобы не заметил Даррен, я попыталась вывернуться, но Десмонд делал вид, что не замечает, и держал крепко.

— Не знаю! — тем временем Даррен, точно местный, ухватил чешуйчатое создание у головы и ловко отшвырнул подальше. — Надо будет сообщить персоналу, чтобы очистили территорию. Они божились, что здесь не будет никаких гадов. Путь свободен, — повернулся он к нам.

За мгновение до этого, Кавана меня выпустил. Мы проследовали к ожидающей нас машине, по пути я обернулась и строго посмотрела на Кавану, тот молча поднял открытые ладони, демонстрируя, что все понял, да вот только его глаза говорили другое. Этот от борьбы не откажется! А все потому, что его жизнь — сплошное преодоление. Череда непокоренных вершин, и одна из них называется Элизабет Маккой…

Кажется, меня ждет весьма увлекательный вечер. Мамочки…

— Кечак — древний танец аборигенов, сохранившийся на индонезийских островах до сего времени, — просвещал нас мистер Хилл по пути на мероприятие. В этот раз нас везли на комфортабельном автобусе и я села отдельно от мужчин, спрятавшись за очередным выданным мне прохладительным коктейлем. В этот раз, благо, не алкогольным. — Это стоит увидеть и даже прочувствовать на себе.

— Намекаешь на один из способов управления массами? — приподнял бровь Кавана.

— Есть в этом действе нечто гипнотическое. Одни ему поддаются легко, другие борются… — Темные глаза Даррена скользнули по мне, словно спрашивая: «А ты способна бороться, Эли? Или поддашься сразу».

Я поспешила сделать глоток сладкого напитка, чтобы спрятать порозовевшие щеки.

— В двадцатом веке художник и музыкант Вальтер Шпис объединил кечак и ведический трактат «Рамаяна», — словно почувствовав, что мне нужно переключиться на что–то и взять себя в руки, продолжил Даррен Хилл свою лекцию, всё так же загадочно поглядывая в мою сторону, но я мужественно оторвала от него взгляд и усилием воли прилепила к пейзажу за окном. Пейзаж определённо проигрывал, но я стоически вглядывалась в тёмную зелень джунглей.