Прав был Дед, присоединившийся к нам уже около могилы: не успеем мы до темноты добраться до карьера. Хоть и не затягивали процедуру прощания долгими речами. Просто пообещали помнить, пожелали, чтобы земля была пухом. А на обратном пути забросили в кузов «газончика», на котором везли от брандвахты тела наших близких, трупы тех, кто шёл их убивать. Сначала — лежавшие на улице, а потом — валяющиеся на полянке у брандвахты.

Ночь поделили на три вахты между мной, Григорием и Серёгой. Некрасова, как новичка, пока решили не задействовать в дежурстве, Иван Романович ранен, а Вася не вполне оправился от потрясения.

— Нормально у него всё будет, — успокоила меня Светлана. — Ритка за ним присмотрит, она у него ночевать осталась.

На мой удивлённый взгляд она только махнула рукой.

— И с ней всё нормально будет: не до того ей сегодня. Да и если бы было до того, то ничего нового в этом для неё нет. Вот такая она нынче, молодёжь, — развела она руками. — Да и чего упираться, если неравнодушны они друг другу? Неужто не замечал?

Замечал. Как такое не заметить в нашем тесном коллективе? И Наташа замечала. И просила меня поговорить с ним на тему обращения с женщиной в постели. А я её задание выполнил по дороге в Салават. Надеюсь, запомнил.

Хоть общее освещение на ночь не включали, опасаясь мести алкашни, но аварийное, работающее от аккумуляторов, действовало, что очень понравилось «Пилюлькину» (не я его так обозвал, а один из тех двух бандючков в Салавате). Очень уж он отвык от благ цивилизации в виде электричества, удобного сортира и душа. Пусть последним ему пока и не удалось воспользоваться, поскольку ещё брат велел отключить забор забортной воды, чтобы в систему не попала набившаяся в затон «мазута».

— Хорошо вы тут устроились. Я, признаться, думал, что ты мне сказки рассказываешь. Ладно, решил, пусть даже если наполовину врёт, то это всё равно лучше, чем в моей халупе. А оказалось — не соврал. И место удобное. Жаль бросать такое.

— На время бросать, — поправил я доктора. — Как затон от нефтяной гадости очистится, обязательно вернёмся.

— Даже несмотря на таких соседей?

Я ответил не сразу. Помолчал с полминуты, чтобы подавить вспыхнувшую в душе ненависть.

— Я же сказал «вернёмся», значит, вернёмся.

— Да ты, Володя, не горячись. Я не собираюсь претендовать ни на какое главенство в вашей… в вашем «колхозе», как ты это называешь, — на свой лад истолковал мою паузу и интонацию Александр. — Я же сразу заметил, что все именно тебя воспринимают за главного. Хоть ты и говорил, что главный у вас — твой брат.