Выражение лица у того жёсткое, глаза колючие. Но оно и понятно: человек не только на войне побывал, но и после неё жизнь его явно не баловала. Среднего роста, большие залысины, которых не скрывает некогда очень короткая, но теперь довольно запущенная стрижка. Рукопожатие крепкое, в руке чувствуется немала сила. В общем-то, закономерно: четверть века Алексей прожил, матереть начал.

— Весело тут у вас, — кивнул он в сторону трупов на полянке.

— Ну, да. Вчера было очень нескучно, — коснулся я пальцами отметин на лице. — Большой город, люди разные. Но самое поганое, что могли бы обойтись и без этого «развлечения», если бы не наша же паршивая овца.

— А чего от тушек не избавились?

— Некому. Не женщин же припахивать таскать их к реке. Я, как видишь, даже для стрельбы «ограничено годен», а Ивану Романовичу одному тоже не справиться, — мотнул я головой в сторону Деда. — Кстати, там, на улице, в «Камазе» ещё один, которому Дед уйти не позволил. Надо будет и его притопить, Андрей.

Этим мужики и занялись первым делом. Особо не извращались: выносили труп к выходу из затона и просто сталкивали в воду. Об остальном позаботится река. Очень неприятное занятие, и меня порадовало то, что на этот раз, в отличие от истории с похоронами жителей частных домов, обошлось без моего участия.

Но так обошлись лишь с врагами. Того самого старика-сердечника из Прибельского, когда-то работавшего мастером на комбинате, похоронили по-человечески. В отдельной могиле рядом братской, где лежали жители домов «нашего» района. С деревянной доской, на которой вырезали его имя. Просто с доской: был он верующим мусульманином или, как большинство советских людей, атеистом, его не спрашивали, так что решили ограничиться лишь этим.

Любопытно, что вскрытие небольшого сейфа, который Шамиль привёз из квартиры Барисыча, показало, что «крысить» золото он начал довольно давно. Помимо жестянки, в которую мы складывали украшения, найденные в «выморочных» домах, нашлась и ещё одна коробочка с подобным содержимым. Раза в два меньше по весу, чем наш «общак», но тоже немало. Ну, и штук пять печатей и стопок документов фирм, которым он же отпускал небольшие партии товаров из наших запасов. Сколько он «накручивал» при продаже их реальным покупателям относительно того, что значилось в накладных «Башинтеркома», остаётся только гадать.

Основную массу привезённого перегружать в «складские» помещения брандвахты не стали. По нашим прикидкам, их и так на ней уже чуть больше её расчётной грузоподъёмности. Правда, эта грузоподъёмность рассчитывалась на небольшое волнение, а наша стоит на спокойной воде, и никакого риска «нахлебаться» от набегающих волн нет. Просто не стали забивать товарами новые каюты. К тому же, брать пришлось не только то, что собирались привезти из Прибельского.