— Товарищ капитан? — начал я. — Разрешите…

— Говори, Старицкий.

— Вот вы там на улице с кем-то говорили, что…

— Спать, — сказал он. — А там будет видно. Но я вас ещё погоняю. И за того дебила из пятой роты вам достанется. А то расслабились, я смотрю. Не, не выйдет вам шланговать. До седьмого пота гонять буду, вы у меня…

Аверин что-то пробормотал на выходе из палатки и удалился.

— Шустрый теперь будем тебя звать, — тихо сказал я, глядя на Борю, и все снова засмеялись.

Что говорил капитан, когда выходил, я не слышал, но Руслан потом сказал, что там было что-то вроде «вы у меня ещё живыми вернётесь, салаги».

* * *

Нас тогда так и не наказали за Вадика, не до этого всем стало — началось наступление, и некоторых, кто был в той палатке не стало в первый же день боёв. Ну а сам Вадик какое-то время старался держаться от нас подальше, правда, всё равно пересекались.

И вот настала ещё одна встреча с этим человеком, про которого я забыл.

Менты могут взять его быстро, но он может начать стрелять. Хоть и пьяный, но попасть в упор вполне выйдет. Впрочем, опера готовы рискнуть, и оружие у них есть. Они так рискуют каждый день.

Пешкин старательно напирал на ОМОН, но понятно, что он хочет сообщить новости кому надо и получить от него инструкции. Слишком он перепугался возможных перспектив, что и его это как-то заденет. Я бы даже сказал, что он паникует. Его аж трясло. Вот и торопится.

Но пока всё шло по плану, и я думаю, что бандиты, услышав про ФСБ, рисковать не захотят и перепугаются не меньше молодого Пешкина. Это ведь не местный уголовный розыск, здесь последствия намного серьёзнее.

Впрочем, ловушка должна захлопнуться, чтобы и Вадик не сбежал, но и чтобы никто не успел с ним поговорить во время допроса, особенно — Ерёмин. Вопрос нужно закрыть сегодня, в этих сутках, пока не закончился вечер, так или иначе. Завтра будет поздно, завтра следак уже подсуетится, да и бандиты могут прикинуть, что к чему.

Поэтому нужно протянуть время, отвлечь, но не затягивать.

— Давай я с ним поговорю, — сказал я. — Может, решит сдаться?

Моржов нахмурил лоб, пытаясь понять, что я задумал. Но я просто хотел закрыть вопрос так, чтобы и его не подставлять, ведь он же помог. Хотя рискованно, но Моржов рисковать привык.

— Если он тебя грохнет — с нас три шкуры спустят, — заметил Семёнов.

А если его возьмут, и он успеет дать показания — нам покоя не будет вообще.

— Я его знаю, отвлеку, да и мне с ним есть, о чём поговорить. Потому что он вас увидит — стрелять начнёт сразу, а я найду, что сказать. Он же ждёт, что его прикроют, братки или ещё кто-нибудь.