На первый взгляд проще, на деле-то это нам может обернуться множеством других проблем с бандитами. Поэтому нам нужен другой результат.

— У меня с собой десять тонн зелени! — сказал он, похлопал себя по боку кожанки. — Могу заплатить. Вот… смотри, Самовару на реабилитацию, во! Ништяк сделка, да? Я давно хотел к нему зайти.

— А чего не заходил?

— Чё, я обязан, что ли? Сам по своей… — Вадик вовремя заткнулся и продолжил иначе: — Зашёл бы, конечно, некогда просто. Меня ещё Шустрый тогда ударил, охреневший он, инвалида бить полез. Вот и думаю, что приду к Самовару, а меня выгонят ещё, и деньги в спину кинут.

— Не сочиняй.

— Да я в натуре, Старый, всё бы сделал, чтобы так не было. Но не выйдет уже, в прошлом это. А вообще, отвечаю, никаких показаний не будет. Вот, давайте, я дам бабки Самовару, — он достал пачку, — а вы меня…

От разговора, как он юлил, мне захотелось вымыться, будто куда-то наступил.

Не был он одним из нас, и не мог быть. Мы все были разными, у нас характеры не совпадали, каждый отличался. Кто-то был храбрым, кто-то не очень. Кто-то смелый и сильный, кто-то хитрил.

Но всё же мы были там близки, а этот — никогда и ни с кем. И эти его потуги оправдаться и подкупить не вызывали ничего, кроме презрения.

И тем не менее, я своего добился.

Он не будет сдаваться, но и отстреливаться не выйдет — он уже вышел из дома, и отреагировать не успеет, только бежать. Потому что стоять на месте и палить без укрытия — страшно, убить могут. Побежит, как зверь. Но если что — доберусь до него одним рывком.

— Чё, договорились? — с надеждой спросил Вадик.

— Деньги покажи, — потребовал я.

— Ща. У меня тут…

Митяев отреагировал мгновенно, на автомате. Васька Моржов воевал, но то ли забыл, то ли не придал значения, что Вадик тоже участвовал в боях.

Вот и почуяв движение справа, Вадик выронил то, что держал, и рванул в сторону. Бодро, несмотря на хромоту. На ходу доставал оружие, но пока не вытаскивал: зацепился мушкой, видать.

— Стой! — рявкнул Моржов, пытаясь его преследовать.

Но Вадик, уже напуганный перспективами ареста, уматывал подальше.

— Стой! Стрелять буду! — крикнул Семёнов. — Милиция!

Но выстрелить он не смог, Вадик легко ушёл с линии огня. У меня же пушки нет, да и мне геройствовать не надо, я здесь для другого: проследить, что всё пойдёт как надо.

Вадик перескочил через забор, несмотря на лишний вес и больную ногу, как мешок упал с той стороны и тут же вскочил. Бежал не так быстро, но зигзагами, чтобы в него было сложно попасть. Перспективы ареста давали ему сил, но в то же время он понимал, что не выйдет остановиться и стрелять, сразу повяжут или хуже — застрелят. Он же не знает, сколько здесь ментов.