— Никаких долларов там нет, вот это точно скажу. Но раз уж возились все вместе, — я полез в карман. — Будет честно.

— Ты чё? — возмутился он. — Это же…

— Вот вы — менты честные, но это не значит, что вы должны быть наивными дурачками. Дяди Стёпы остались в прошлом, где зарплату платили каждый месяц. Или решил изымать?

— Нет, — Моржов помотал головой. — Самовару отдай, пусть там мать ему купит чего-нибудь, каталку там получше, или ещё что-нибудь.

— А мы вам двоим стол накроем, идёт? За всю помощь.

— Вот это дело, — он оживился. — И всё же — ты какую-то свою игру разыграл, точно? Будто так и хотел. Ты же таким хитрым не был раньше, Андрюха.

— Повзрослел рано. Зато вопросов к тебе не будет, что нам помогал, всё официально. И самосуда никакого не было, и ты вроде как ничего противозаконного не делал. Ну и от нас тоже отстанут. Да и брали бы его в доме — он бы точно кого-нибудь пристрелил.

Моржов покачал головой, но больше не спорил.

* * *

Пришлось пообщаться со следователем городской прокуратуры, но там вопросов особо не было, менты сами всё рассказали, мне требовалось только подмахнуть протокол.

И в тот же вечер я вернулся на квартиру Газона. Почти все на месте, думали, как вернуть Самовара домой, потому что отец Халявы забрал у него не только повреждённый БМВ, но и «Тойоту», и велел ездить на автобусе.

Но Славик не огорчился. А вот в «восьмёрку» Газона, ещё и побитую, коляска не влезала никак, поэтому Царевич отправился за своей «Нивой».

— И что в итоге? — спросили у меня парни, когда я показался на пороге.

— О мёртвых или хорошо, или ничего… кроме правды. Мудаком он был, мудаком и остался, — я подошёл к Самовару. — Мазался и мазался, сочинял всё подряд, лишь бы ему помогли. Но кое-какую компенсацию он тебе выдал.

Думал, что Самовар откажется, но он же умный парень. Пашка большим пальцем провёл по краю пачки.

— Коляска хорошая два миллиона деревянных стоит, — тихо сказал он. — Такую по ступенькам можно катать, и она складывается, в тачку влезет. Вот её закажем, на неё всё равно денег не насобираешь. И лекарств ещё надо, и маме чего-нибудь взять. А остальное — давай твою идею, Старый, проверим, — Самовар отсчитал, сколько ему нужно, и остальное сунул мне назад. — Будем считать, что Вадик вложился в наше дело безвозмездно.

— Скоро будем начинать, — уверил я.

* * *

Несколько дней спустя

— Смотри, какие люди! — показал Шустрый.

Мы стояли на вокзале и видели в окно плацкартного вагона, как небритый и мрачный следователь военной прокуратуры майор Ерёмин укладывал вещи на верхнюю боковую полку у туалета.