Дверь открыта, я забрался внутрь и завёл грузового «мерина» с кнопки. Вот это техника, а будь здесь военный КАМАЗ — нам бы всем пришла хана. С ним так быстро не получится…

Двигатель покапризничал, но завёлся сразу. А тот трус даже не попробовал ещё раз, сразу свалил.

Хорошо, вот только одну вещь я понимал чётко. Вперёд я уехать не успею, тот китайский джип всё-таки завёлся, развернулся и уже перегородил дорогу, я в него врежусь. Путь только один. Надеюсь, никого нет сзади.

Я дал задний ход, выворачивая руль. Ну же, не лезьте под колёса! И я успею.

Тяжёлая машина сдала назад, запикал сигнал заднего хода, но локомотив был уже рядом. Машинист тормозил, я слышал дикий скрип, скорость состава замедлилась. Но передние колёса тягача всё ещё оставались на рельсах…

Вот и всё. Я не бросал борьбу, хотя и понимал, что хоть краешек кабины, да заденут. Но если врежутся только в сам тягач, может, цистерна уцелеет.

Я даже увидел перекошенные от страха лица машиниста и помощника в кабине тепловоза.

Бац!

Всё погасло, будто кто-то выключил телевизор. Скрежет металла, звон разбитого стекла, какой-то хруст.

Меня тряхнуло, подбросило, а потом стало холодно…

* * *

…Я знал, что происходит. Я снова в другом месте, но это воспоминания.

Звенели стреляные гильзы, скатываясь вниз. Их так много, будто кто-то просыпал здесь целый мешок. Кроме них на ступеньках лежала крошка от бетона и битое стекло, много стекла. Пахло порохом и гарью.

Надо мной здание, пятиэтажка с выбитыми окнами, покрытая копотью. Над входом в подвал надпись мелом, сделанная от руки: «Здесь живут люди».

— Только не помирай, ты понял, Старый? — Слава Халява смотрел на меня. В руке у него был тюбик с иглой. — Щас, погоди, поставлю…

— Да мне уже кололи! — изо всех сил завопил я, сразу вспомнив истории, как раненым по ошибке вкалывали несколько таких тюбиков сильного обезболивающего, из-за чего они умирали…

* * *

Воспоминание ушло. Теперь снова темнота и боль. Но нет запаха бензина. Удалось?

— Ты как, мужик? — спросил кто-то, но я видел только размытый силуэт.

— Он живой ещё! — воскликнул другой голос.

— Взорвалось? — очень тихо спросил я.

— Нет, — это говорил Харитонов. — Ты вовремя, брат. Если бы в цистерну врезалось — разлилось бы всё, сгорело. А так… но тебе вот досталось… в кабину вмазалось, в краешек, тягач сразу снесло, но цистерна отцепилась от удара, устояла. Локомотив не упал, всё нормуль. Если бы не ты…

Снова всё пропало, и опять начались воспоминания, такие реальные, будто это произошло только что, а не давным-давно…

* * *

…Мы сидели в зиндане, в каменном мешке, втроём, прижавшись друг к другу от холода. Ждали, куда нас определят: в рабство, на обмен или под нож.