В воспоминаниях и на снимках Самовар был другим: крепким парнем с хитрым взглядом, обычно спокойным, хоть и себе на уме. Сейчас он тощий, бледный, как покойник, покрытый неряшливой щетиной, с сединой в волосах и шрамом на лице от уха до челюсти.

Правая рука сжимала пульт от телевизора, культя левой спрятана в рукаве красного вязаного свитера. То, что осталось от ног, было укутано синим солдатским одеялом.

— О, Самоварчик, давно не виделись! — нарочито радостным голосом воскликнул Шустрый.

— Чё припёрлись? — хрипло сказал Самовар, так и не оборачиваясь.

— Да поздороваться зашли, — с недоумением ответил Борька.

— Поздоровались? Всё, валите нахрен. Мне некогда.

Шустрый опешил, остальные переглянулись, Халява и Газон посмотрели на меня. Только Царевич будто не заметил этого, но его сложно сбить с толка.

Я вышел вперёд и сел на корточки у кресла, опираясь на поручень, посмотрел на ящик, потом на Самовара, ему в глаза. Тот даже не шевельнулся. Я сделал знак, чтобы остальные расселись. Уходить не будем. Мы тут за другим.

— Два дела к тебе, Самовар, — твёрдо сказал я. — На пять минут, потому что всех нас касается. Закончим — свалим. Добро?

Он медленно повернулся ко мне. Перегаром не пахнет, возможно, пока ещё не нашёл утешения в пузыре, терпит.

— Только без соплей, Старый, — процедил он.

— Какие сопли, Туляков? — дерзко произнёс я. — По делу пришли. Помнишь журналиста того, который про нас статью хотел сделать. Щёлкнуть ещё собирался, как он говорил. И который щёлкал пацанов, пока его не поймали.

— Ну? — взгляд Пашки стал жёстче.

— Короче, брат, попадалово с ним.

— Ты же без этой блатной темы всегда общался, Старый, — проскрипел Самовар раздражённым голосом. — Чё опять начал?

— А потому что это всегда тебя бесило, — я хмыкнул. — Чтобы ты не расслаблялся, Самовар. Давай к делу.

Царевич почувствовал момент и достал две сигареты, себе и ему, прикурил, но как прикурил бы любому человеку, которого уважает: чинно, с достоинством, как одному из нас. Самовар её принял и зыркнул на меня. Взгляд серых глаз усталый, но всё же в нём появился огонёк заинтересованности.

— Короче, если тебе позвОнит следак, — простовато сказал Царевич.

— ПозвонИт, — поправил его Самовар, и Руслан хмыкнул.

— Или сам припрётся, — продолжил уже я. — Знай, что мы все ему говорим, как всё было. И ты то же самое говори.

— И как там было? — в голосе послышалась другая интонация.

— А ничего не было, — добавил я. — Не видели, не знаем. Хрен знает, куда он делся.

— Ну и *** с ним, — Пашка стряхнул пепел. — У нас своих забот хватало. Так и скажу.