Глава 19 Храм Меркула
Глава 19. Храм Меркула
Скрывать от Сорема, что Дорн не от мира сего, удавалось только до обеда первого же дня, да и то лишь потому, что все передвигались на своих ящерах и между собою почти не общались. Но на первом же привале, когда Дорн слез с седла и, подойдя к Марку, заявил, что в их время никто и не догадывался эксплуатировать этих ящеров таким образом, Сорем удивленно уставился на него.
— В какие такие твои времена, парень? Ты откуда взялся-то вообще⁈
Пришлось Марку брать с него клятву, как и с деда Самола, и затем еще рассказывать ему на каждом привале историю появления в этом времени Древних, и зачем им понадобился этот сверхмощный аккумулятор.
Дядя Марка воспринял эту новость более чем серьезно, но где-то в глубине его глаз всё равно присутствовала пусть и небольшая, но толика сомнения. Тогда Дорн достал из рюкзака свою броню и, облачившись в нее, продемонстрировал ему выпускание разведчика из наплечной пластины, затем с места легко запрыгнул на пятиметровую высоту, зацепившись там за ветку, потом поднял валун, который и трое крепких мужчин с места не сдвинут. Последней каплей была голографическая демонстрация древней карты Тарсона.
После этого Сорем не просто поверил — уверовал.
Дядя Марка был на тринадцать лет старше своего племянника и приходился двоюродным братом его отцу, то есть сыном младшего брата деда Самола. По тарсонианским меркам родня более чем близкая, и руководство в этом походе Марк с легкостью передал ему как старшему. Он искренне считал своего дядю более опытным и сам беспрекословно слушался его во всём, что бы тот не сказал.
Очень скоро Дорн приноровился к ящеру и, как ему показалось, они даже немного подружились. Молодой боец за два дня скормил ему все орехи, а потом дал имя — Каток. Марк и Сорем предупредили его, что ездовые ящеры на клички не отзываются, на что Дорн беззаботно махнул рукой.
До храма добрались к исходу седьмого дня, обогнув столицу Семи Королевств по большой дуге.
На ночлег встали в небольшом селении в пяти километрах от храмового острова. Казалось, оно всё состояло из таверн и постоялых дворов.
На сто пятьдесят жителей восемь заведений, в которых селились в основном паломники и искатели древних артефактов — в надежде получить в храме неплохую оплату за свои труды. От тех и других отбоя не было, поэтому найти в поселке свободную комнату стоило большого труда и немалых денег.
В харчевне постоялого двора, где они поселились, тоже было не протолкнуться.
За длинными столами на пятнадцать-двадцать человек не было свободных мест. Народ сидел так плотно, что казалось еще немного, и локти соседей окажутся у тебя в тарелке. Отовсюду слышатся пьяный гомон и веселые залихватские песни.