Предрассветное дежурство

Всю ночь Марк наблюдал за тем, как сначала Крис, а затем и Солрс рассматривали и перебирали свои личные трофеи.

В принципе, он тоже хотел заняться этим же в свое дежурство, но понаблюдать за ними было очень даже любопытно, тем более они находились от него на расстоянии всего-то каких-то полутора-двух метров.

Вытащив из своего рюкзака объемный сверток из грубой материи (когда только успел завернуть?), Крис аккуратно развернул его и, потерев в радостном возбуждении ладони, приступил к осмотру. Сначала достал пояса. Марку даже со своего места было видно, что это хорошие, добротные пояса из кожи бурка, проживавшего далеко на Севере. Им износа нет. Множество кармашков с различными склянками с разноцветными крышками. Один такой пояс со всем содержимым стоил целого состояния. Три очень неплохих кинжала в кожаных ножнах. Три одинаковых меча. Три увесистых кошелька с затянутой горловиной. Крис распустил тесемки одного из них и вытащил оттуда монету.

Ого! Полновесный грот особой чеканки.

Такой равен десяти обычным гротам. Если там все монеты такие, то ему серьезно повезло. Отложив кошельки в сторону, он достал неплохие очки из крепкого затемненного стекла. Даже не очки — это, можно сказать, целая маска. Видно, что делались на заказ и все у одного мастера. Крис тут же напялил их на себя и, затянув тесемки, повертел головой. В бою их не было видно, потому как воины эти маски не снимали, а благодаря специальному креплению переводили на голову под защитный тюрбан. Сняв маску, Крис в порыве чувств поцеловал ее и собрал всё обратно в рюкзак. Затем он долго сидел у костра, пялясь в одну точку.

Через пару часов растолкал Солрса и сам завалился спать.

Солрс сходил к озеру, умылся и, возвращаясь к костру, прихватил свой рюкзак. Посмотрев с нескрываемой ненавистью и злобой на Криса, он распустил тесемки и достал сверток раза в три меньше, чем у его друга. Всё то же самое: пояс, кошелек, маска, оружие… какой-то амулет на тонкой цепочке.

На удивление, интерес у него вызвала только маска. К деньгам и поясу он отнесся как-то совсем уж равнодушно, как и к оружию. Побросав всё обратно в рюкзак, он подложил его себе под спину и, облокотившись, вытянул ноги.

Несколько раз вставал, брал в руки пику и отходил в сторону. Потом возвращался, подкидывал в огонь щепку и долго смотрел на небо.

Чем больше Марк наблюдал за ним, тем больше убеждался: непрост этот парень, ой как непрост.

Часа за три до рассвета, он подошел к Марку и тронул его за плечо. Следопыт распахнул глаза и, потянувшись, кивнул.