По ощущениям половина времени на восстановление уже прошла. Нам еще минут десять потянуть, и наше положение значительно улучшится. Неужели получилось? Мне хотелось в это верить.

Однако убедиться пока было невозможно, да и замена органического повреждения на термическое — так себе идея, хотя термическое со временем и прошло бы само.

Безопасники немного опешили. Я внутренне ликовал. Как хорошо, что я здесь не один! Сейчас еще и Оба выступит, я прям чувствовал.

— У вас там это! — Оба кивнул на дверь, за которой бесновались уже по ощущениям человек десять.

— Что это? Не ваше дело, — буркнул старший. История, которую они себе придумали, явно не клеилась.

Оба изобразил максимально скептическое выражение лица, что испортило настроение нашим оппонентам еще больше.

Дальше все произошло одновременно: индикаторы восстановительной ленты сменились на зеленый, раздался предупредительный писк о конце цикла, дверь распахнулась и внутрь ввалились пятеро. Боос, еще пяток безопасников (сколько ж их тут⁈), а самым последним вразвалочку вошел… Кулбрис! Ну класс, все флаги в гости к нам. Что же у нас вышло-то?

Дима, между тем, неспешно сматывал ленту с головы Марша и оглядывал полученное. Красноватый ожог почти полностью сошел, остались только две полоски около ушей, где совсем нежная кожа, а фиолетовые поражения исчезли без следа. Марш схватился за голову, прислушался к чему-то внутри себя и радостно сообщил.

— Нету!

Мы уставились на него.

— Голосов никаких нету! — пояснил он.

Значит точно всё у нас получилось. За спиной у меня раздался шорох, как будто дети играли с песком. Я оглянулся. На стуле, на котором я разместил биокристалл, образовалась кучка микрогранул. Все-таки не зря я не доверял Фреймираевским кристаллам — никакой устойчивости. Но работу свою он сделал, а другой такой нам не надо. Можно считать, успех.

Но наша удача, похоже, никого, кроме Марша, не заинтересовала. Боосовы охранники вступили в пререкания с людьми, которые ворвались первыми, и мы узнали много нового о внутренних отношениях в Технотреке. Оказывается, первым делом к нам явилась охрана внешнего контура, в обязанности которой входила поддержка отношений с территориальными структурами, а в контакте с Боосом была только внутренняя, которая и смотрела на нас в мониторы. А эти, первые, даже в мониторы не смотрели, просто зафиксировали появление неустановленных личностей, то есть нас, в одном помещении с Маршем.

То, что они материализовались в момент, когда наш эксперимент был завершен, было лютейшим везением. Могло бы быть хуже, если бы они появились раньше. А вломились они так поздно только потому, что поверить не могли, как кто-то мог устроить такую акцию без согласования с Министерствами.