Это была ошибка. Хмарь снова пришла в ярость.
— Еще хочешь чего-нибудь выцыганить? Хрен тебе! Ты еще на самый главный вопрос не ответил! Почему ты меня не взял?
Я попытался как-то описать ситуацию, но не преуспел. Ну что я ей скажу? Что я предвидел проблемы и не хотел ее втягивать? Что когда она стоит рядом, я оказываюсь в уязвимой позиции? И все это видят? Она не поймет.
Хмарь и не поняла. Мои попытки как-то приблизить ее к этой мысли она просто смахнула со стола. Почти что физически, вместе с сахарницей, которую я еле успел поймать. Но и сахарницу она мне не оставила а снова принялась трясти над чашкой.
Что ж делать-то? Виноватым я себя не считал. Ссориться не хотел.
— Хмарь, — я поймал ее руку в свои. — Я осознал. Я больше не буду. В следующий раз пойдешь со мной. Уверен, если б ты там была, получилось бы лучше.
Не очень-то убедительно это прозвучало. Самому противно было. Хмарь глубоко вздохнула-выдохнула, отставила засыпанный сахаром кофе и поднялась.
— Всё ты будешь! Не трогай меня! И не ходи за мной, мне надо подумать.
И вышла из кофейни. Хлопнуть дверью ей не удалось только потому, что доводчик был настроен на такие расставания и тихо присосал дверь к месту.
Воцарилась тишина, только кофейные зерна с шорохом пересыпались в машину из мешка в руках баристы. Я потыкал ложкой в свой кофе. Он безнадежно остыл, и сидеть тут больше было незачем. Ну что я должен был делать, что?
* * *
В понедельник прошел слух, что вернулся Красин. Вернее, не вернулся, а заехал погостить и обменяться мнениями. В инкубатор он подкинул идею по новой схеме построения связующих структур, которые теоретически могли пригодиться и на биокристаллах. Поэтому Оба, как только об этом услышал, выловил Марго в коридоре и испросил доступ — попробовать.
Он не рассчитывал, что доступ дадут прямо сразу, да еще и не только ему, а всей Гелиевой группе, в которой они с Рицем, Хмарью и Мавром продолжали числиться. Но раз дали, отказываться не стоило, и он рванул в закрепленное за ними помещение.
Часа через два он уверился, что идея дурацкая, потому ей так легко и поделились, и с разочарованием отодвинул от себя планшет. И обнаружил напротив Хмарь, которая с печальным видом ковыряла что-то в своем планшете. Вот же он увлекся ерундой! Даже не заметил, когда она пришла.
Хмарь выглядела печальной, под глазами у нее залегли тени. Даже ее вечно торчащие волосы сегодня никуда не стремились. Что она делала, понять было нельзя, и Оба заподозрил, что ничего.
Он пригляделся и понял, что первое впечатление было правильным: она поднимала из планшета и сразу опускала обратно какую-то из предпоследних версий своих тканей. Никакой осмысленности в ее действиях не наблюдалось.