Я кивнул:

— Да. Сволочь редкостная. Он еще хотел, чтоб я ему помог грантов найти. От души типа. Вот удивился, наверное, когда я не нашел.

— Я б с тобой подрался, если бы ты нашел, — бодро сообщил мне Оба. — Баклан еще мирно рассказывает, меня от этого мужика блевать тянуло всю дорогу. Он к Дарье по-всякому подкатывал — вы же понимаете, мы с вами специалисты с глубоким погружением, у вас такой опыт, вы отличаете пустышку от сокровища, бе.

— Я бы сам с собой подрался, — огрызнулся я.

— Риц, я извиняюсь дико, — промямлил Килик с краю стола. — Мой косяк…

— Брось, — махнул я рукой. — Я ж тебе сразу сказал. Ну кто мог знать. Зато у тебя есть классная история для твоего кузена.

— Это да! — обрадовался Килик. — А вы говорили, там паук снимал? Будет что посмотреть?

— Пока нет, — пожал плечами Баклан. — Вроде тихо всё. Наш герой не возникал пока. А нам материалов не дадут, не такие мы с контрольщиками друзья. Так бы я показал, и себе бы оставил. Не всякий день такие подвиги.

Но тихо было только до вечера.

Ближе к ночи Болиголов развел деятельность по своим каналам, и на изумленную публику вывалилась история, как избалованный сын богатых родителей при поддержке коррумпированных чиновников остановил важнейший для территории эксперимент.

Волна поднялась высокая, но дохлая. Никого под рукой у Болиголова, кроме самого себя, не нашлось, и центральным материалом выступило интервью с ним самим. Никаких сотрудников лаборатории в кадре видно не было. Должно быть, он их еще раньше разогнал из экономии.

Но зато мы сумели увидеть, что такое оверрайд в исполнении Контроля качества. Они шарахнули по всем каналам эпический фильм о борьбе контрольщиков со злоупотреблениями несознательных личностей. Я даже пожалел, что меня так мало: я только в двух местах благородно стоял в профиль с планшетом, остальное место занимали прекрасные девы, берущие с наскока забор, подавляющие сопротивление работников и проводящие осмотр подозрительных помещений.

Лаборатория была снята так, что казалось, что там вообще ничего нет. Пустое место. Ни людей, ни техники, ни объектов. Болиголов выглядел грустным раздавленным тараканом, и реплики, которые он подавал в кадр, никак не вязались с его собственным героическим интервью.

Я не удержался и кинул Дарье сообщение с вопросом, неужто все эти прекрасные материалы Арахна делает сама. Но нет, выяснилось, что без людей Арахна могла сбацать только простенький пресс-релиз, а драму-драму уже ваяли люди. Я сказал Дарье огромное спасибо за всё, а она мне на это «спокойной ночи» с толстым намеком, что пора бы уже и уняться.