В этих словах Алисы было скрыто куда больше, чем казалось и я был очень рад, что мы вновь общаемся как прежде.

«Даниил, это Стас случайно выдал твой адрес. Гагарин уже устроил ему разнос.» — гласило следующее сообщение от Вики.

Далее следовало ещё несколько пропущенных с номера редакции, после чего пришло сообщение от Стаса:

«Даниил Александрович, я прошу прощения, что ненароком выдал ваш адрес. Меня вынудили это сделать обманом. Пожалуйста, попросите Гагарина не переводить меня в грузчики, у меня очень нежные руки и больная спина.»

А следом мне написал и сам Гагарин:

«Даниил Александрович, со Станиславом мы вопрос решили. Впредь он будет более благоразумен. П. с. Со спиной у этого болтуна всё в порядке, не верьте ему.»

На лице просияла улыбка, но затем тут же исчезла:

«Даниил Александрович, это вновь Леонид из журнала Голубая кровь. Я совершенно случайно нахожусь рядом с вашим домом и хотел бы зайти и задать вам буквально парочку вопросов».

После сообщения журналиста следовало несколько неотвеченных вызовов. А затем…

Мне потребовалось перечитать следующее сообщение несколько раз, чтобы до конца понять что же тут происходило, пока я спал.

«Даниил Александрович, если вы настолько негативно настроены к работникам свободной прессы, то можно было просто ответить. Я потратил время, деньги, чтобы приехать к вам, а что в итоге? Травмпункт и гипс? Вы хоть осознаёте, что лишили меня возможности писать и тем самым зарабатывать себе на хлеб насущный? Вам следует приструнить своих слуг, иначе я буду жаловаться! Держать подобных сумасшедших — это просто опасно для честных граждан. Этот псих сначала не хотел меня пропускать в дом, а затем запрещал звонить вам в дверь. Знайте, что вы приобрели могущественного врага в моём лице. П. с. про собаку всё в силе, несмотря на сломанный палец.»

Я медленно положил телефон на тумбочку, а затем громко воскликнул:

— Твою мать. Акали!

Выскочив на кухню, я замер на месте, осматривая последствия моего сна.

На полу была разбросана еда. Собачий корм, что раньше был спрятан в нижней тумбочке, теперь валялся по всей кухне, точнее половина корма, потому что вторая половина была тщательно спрятана в животе Акали.

— Ты когда научилась ящики и холодильник открывать? — с укором спросил я, видя что помимо корма она достала все мясные продукты, что были в доме, ну и конечно же замороженный кусок отборной говядины, на который глазела ещё в вечер великого чашкопадения.

— А ну признавайся, ты тут вечеринку устраивала? — строго посмотрел я на собаку.

Акали лениво взглянула на меня, а потом устало вздохнула. Было видно, что она набила пузо до отвала и теперь ей было лень даже встать. Выкатив брюхо, она балдела в своей лежанке и на её лице отчётливо читалась фраза «Сам виноват, пёс».