Хрусть, — донеслось снизу.
На полу лежала разломившаяся на две части маска.
— Ах, какая же я неловкая, — тихонько произнесла Анастасия, смущённо улыбнувшись.
Алиса замерла, смотря на два куска своей маски. В её глазах виднелось смущение и стыд, словно без маски она ощущала себя голой. Но её сопернице, судя по всему, этого было мало
— Мне так жаль, но это всё-таки бал-маскарад и находиться здесь без маски неуместно, — в её вежливом тоне сквозила агрессия.
И тут в глазах Распутиной зажёгся огонь. Тот самый, её фирменный огонь.
— Ах ты… — процедила она, но затем улыбнулась и вежливо сказала: — Ах ты какая жалость, видимо мне и впрямь пора идти. Только наслажусь последним бокальчиком.
Буквально выхватив бокал красного вина с подноса стоящего рядом официанта, она сделала глоток, а затем резко развернулась. От этого движения напиток из бокала стремительно полетел в бесподобно белоснежное платье Анастасии.
Послышался женский вскрик, заставивших всех, кто находился рядом обратить на нас внимание.
— Ой, я такая неловкая, — усмехнулась Алиса но, обернувшись, осеклась.
Глава 14
Распутина стояла, непонимающе смотря на Анастасию Романову, которую только что облила красным вином. Вернее, попыталась облить.
Платье Анастасии по прежнему сияло белизной, а прямо перед её ногами была аккуратная красная лужа, к которой уже бросилось два официанта. Мгновенно среагировав, я успел создать крошечную воздушную завесу, что защитила роскошное платье императорской племянницы.
— Благодарю вас, Даниил Александрович, вы настоящий рыцарь, — прижалась ко мне она. — Мой телохранитель.
Эта фраза была адресована не мне, а растерянно смотрящей на меня Алисе. В её глазах читалась злость, досада и разочарование.
— Прошу прощения, Анастасия Николаевна, мы уже уходим, — тут же попытался увести Алису подоспевший Николай Морозов.
— Поразительно, как её вообще сюда пустили? Сумасшедшая, — презрительно фыркнула Анастасия. — Даниил Александрович, на чём мы закончили?
Она показала своё истинное лицо, сделав это нарочито громко, дабы все окружающие услышали её реплику.
— Мы закончили, — холодно сказал я.
Анастасия, вновь вернувшаяся в образ кокетливой красотки, непонимающе смотрела на меня, хлопая ресницами.
Сейчас в её лице я отвергал не просто девушку. Я отказывался от своего нового статуса, от тех взглядов, что с завистью смотрели на меня, когда я кружился с ней в танце. Показательно отвергая Анастасию Романову, я становился для всех них изгоем, персоной нон-грата, нерукопожатным. Этот выбор здорово мне аукнется и сильно затруднит дорогу к моей цели. Но у меня не было даже мысли поступить иначе, потому что никакие связи и влияние для меня не будут важнее преданности и верности.