Когда моя машина сбросила черный цвет и стала серебряной, то я осознал, что и мне срочно нужен светлый костюм. Тем более, как оказалось, впереди меня ждал приём, где дресс-код обязывал быть во всём белом. Спасибо Всеволоду Игоревичу, что предупредил меня. Видимо, Меньшиков решил намеренно не сообщать мне об этой важной детали, дабы выставить белой, вернее как раз-таки не белой, вороной.

— Очень вовремя, — наконец-то обернулся портной. — Особенно учитывая предстоящее мероприятие.

— Видимо я не один, кто решил подготовиться к Рождественскому балу? — улыбнулся я, но он не разделил моего хорошего настроения.

— Уважаемые люди обращались ко мне за несколько месяцев, а не за две недели, — недовольно буркнул Григорий Леонидович. — С чего вы вздумали, что я брошу всё и брошусь выполнять ваш заказ?

— Думаю вы не будете этого делать, — невозмутимо сказал я, а затем хитро заметил: — Ведь мой костюм уже готов?

Лицо пожилого портного чуть дрогнуло. Он замер, словно его поймали с поличным на месте преступления, а затем робко спросил:

— Неужели вы почувствовали?

— Григорий Леонидович, невозможно не почувствовать, когда видишь свой костюм, — слово «свой» я произнёс с особым пиететом. — Вы мастер своего дела и ваши работы…

— Всё, прекратите, — замахал руками портной, останавливая мою похвалу. — У меня бывает не много клиентов, которые способны сполна оценить моё искусство и я рад, что не ошибся в вас. А ещё очень надеюсь, что став аристократом, вы не набрали лишних килограммов.

Его лицо расплылось в широченной улыбке, отчего на нём разгладилась добрая половина морщин.

Мы стояли и молча смотрели на сияющий своей белизной костюм, надетый на манекен в дальнем углу его ателье. Я сразу понял, что этот шедевр создавался для меня и только для меня. Он манил меня, звал и признавал во мне своего хозяина.

— Я знал, что вы придёте ко мне, — тихо сказал портной, наслаждаясь своей работой. — Знал, что вы никому неведомым образом раздобудете приглашение на Рождественский бал и вам потребуется белый костюм для этого мероприятия. Да и к тому же, очень особенный человек попросил меня помочь вам.

— Но он… — начал я, подойдя ближе к новому шедевру Григория Леонидовича.

— Не совсем белый, — улыбнулся он. — Всё верно. На днях я узнал о подарке Морозова вам и понял, чего не хватало моему творению. Я нашёл ту самую деталь, тот финальный штрих.

Хо-хо! Штрих… Да тут не один штрих, их тысячи, а то и миллионы. Миллионы крошечных стежков, выполненных тончайшей серебряной нитью, что придавали белоснежному костюму то самое удивительное сияние и блеск.