— Стой! На подножку! — мы вылетели из-за очередного холма, и я понял, что надо заканчивать эти гонки: — Огонь залпами, по команде! Стрелять по последним всадникам!

Разведчики споро соскакивали с, поставленных на подножку, велосипедов, прилаживали стволы винтовок на рогульки рулей, прикладывались к прицелам, стараясь успокоить дыхание.

— Залп! — дым отнесло в сторону, и я удовлетворенно кивнул — одна лошадь билась на земле, вторая догоняла своих товарок уже без всадника:

— Перенести огонь на основную группу. Залп!

Кто-то еще упал в рядах удирающих кочевников, остальные, не оглядываясь назад, на павших товарищей, только ниже пригнулись к шеям животных, отчаянно подстегивая коней.

— Отставить стрельбу. Унтер командуйте, потихоньку двигаемся вперёд. В небольшой ложбинке, к которой мы подъехали через пару минут, упавшая лошадь уже встала и, настороженно косясь на нас глазом, хрупала сухую траву. Молодого паренька, типичного кочевника, в засаленном, рваном стеганном халате и с бритой наголо головой, мы нашли уже мертвым. Обширная рана в спине и неестественно вывернутая шея — печальная череда роковых совпадений. Богиня удачи от него сегодня отвернулась. Второй де тип, одетый в местные штаны, рубаху, жилетку и куртку, но, на удивление, чистые, был слишком рыжим, чтобы сойти за аборигена окружающих степей.

«Турист» был еще жив, но без сознания, и, в крайне тяжелом, состоянии. На затылке и шее его запеклась кровь, а вместо левого глаза зияла жуткая рана. Мне кажется пуля из револьвера в голову стала для него истинным милосердием. Взять в плен? Подлечить и допросить? Нет, спасибо, слишком опасным стал бы для моих людей пленный маг, как только магические силы вернулись бы к нему. Видимо, кто-то из орлов сумел нанести своему мучителю тяжелую рану, выклевав глаз, после этого маг-разведчик не смог ни сконцентрироваться, чтобы подлечить себя или оказать нам сопротивление, ни, даже, удержаться на лошади.

При молодом кочевнике ничего интересного не было, а вот за подкладом куртки рыжего, которого я приказал раздеть и тщательно проверил все швы на его одежде, обнаружилась матерчатое удостоверение, написанное на куске шелка, искусно написанное на трех языках, из которых я опознал текст на английском. Капитан Дэвид Бугхольм, эсквайр, из легкого пехотного полка герцога Корнуэльского, бла-бла-бля, оказывать всяческое содействие. Приятным бонусом шли два десятка золотых монеток с бородатым дядькой на аверсе и горсть серебряной мелочи, которую я отдал командиру отделения разведчиков, с строгим наказом поделить всем поровну. А соверены или гинеи пойдут в княжескую казну, иначе какой я атаман без золотого запаса? Этим эта история и закончилась, если не считать того, что везучего «нашего» орла вестовой выходил, примотал какие-то деревянные шины на сломанное крыло и пернатый хищник, уже следующим вечером, бродил по палисаднику у дома поселкового управления, недовольно клекоча и требуя у всех встречных обывателей или солдат свежего мяса.