— Я не чувствую себя здесь в безопасности, Олег. Я чувствую себя заложницей.
Он тихо смеётся.
— Какая драма, Полина. Что ты такое себе придумала?
Я хмурюсь от его насмешливого тона.
— Мы не можем покинуть дом. Это ненормально.
— Это всё ради вас, — пожимает плечами Олег.
— Веронике нужно гулять. Она маленькая, ей тяжело сидеть взаперти.
Он долго на меня смотрит.
И я вижу, как в его глазах мелькает раздражение, но он быстро прячет его за маской доброжелательности. Тонкие губы растягивает улыбка.
— Хорошо, Полина. Знаешь, я одобрю твою просьбу. — Он разводит руками, будто делает мне огромное одолжение. — Вы можете прогуляться. Но я пойду с вами. Идёт?
Во мне всё сжимается, протестуя, однако лучше так, чем никак.
— Идёт.
— Замечательно. Проведём вечер в лесу. Возьмём еды, устроим пикник.
Я не хочу никакого пикника. Я не хочу его компании. Но особого выбора нет.
— Хорошо, — медленно киваю.
Встаю и иду к выходу из кабинета, чувствуя, как между лопаток шурупом вкручивается тяжёлый взгляд.
— Полина!
Останавливаюсь.
— Только не забудь, что я снова пошёл тебе навстречу.
Быстро вылетаю, захлопывая дверь.
Глава 13
Полина.
*
Мы идём по лесу.
Тропинка петляет между высокими соснами, чьи стволы тянутся вверх, теряясь в оранжево-розовом свете уходящего солнца. Воздух тяжёлый, насыщенный запахом нагретой за день хвои и сырой земли, еще хранящей влагу после недавнего дождя. Под ногами мягко пружинит мох, скрывая корни деревьев и кустарников. Лесная птица выпархивает из травы, и взмах её крыльев сливается с шорохом ветра в кронах.
Вероника вприпрыжку несётся по тропинке. Маленькие ладошки жадно хватают цветы — желтые, сиреневые, белые. Стебли ломаются с тихим хрустом. Ника прижимает цветы к себе, а потом, нахмурив лобик, старается сложить их в аккуратный букет. Прикусывает губы от сосредоточенности.
— Мама, смотри! — Хвастается, подняв букетик над головой.
— Очень красиво, солнышко.
Она смеётся и бежит дальше, добавляя к букету новые цветы.
Я смотрю ей вслед с улыбкой, но внутри всё напряжено.
Каждый шаг рядом с Олегом даётся тяжело. От него словно исходит тёмная энергия. Она давит, стелется вокруг, пробирается под кожу. Он — туча, нависшая прямо над моей головой. Холодок пробегает по спине, а невидимые нити сжимают плечи. Хочется увеличить шаг, но ноги будто вязнут в этом гнетущем пространстве, и даже лес вокруг, кажется, затаился, словно чувствуя эту тревожную силу.
Мы идём молча, только звук наших шагов и лёгкий шорох веток нарушают тишину.
Я не хочу говорить, но молчание тоже тяготит.
Ладонь случайно касается его руки в воздухе.