Гость побледнел ещё больше.
Глава 23
— Нет, никому не рассказывал, — проговорил Кропоткин.
И тогда дверь открылась, пахнуло табачным дымом и осенним холодом, и на пороге появился Гогель.
— Закончили с вашими пророчествами, Александр Александрович? — спросил он.
— Да, — кивнул Саша. — Но Пётр Алексеевич мне не поверил.
— Александр Александрович мало кому берётся предсказывать судьбу, — заметил Гогель, садясь. — Вы третий, князь, после государя и Шамиля.
— Кстати, про Шамиля, — сказал Саша. — Я забыл сказать. Он присягнёт русскому царю.
— Да? — улыбнулся Григорий Федорович. — Дай Бог!
— Вы всё-таки запишите то, что я сказал, Пётр Алексеевич, — посоветовал Саша, — вдруг, да что-то начнёт сбываться. Или лучше запомните. А то чем чёрт не шутит!
— Александр Александрович не ошибается, — подлил Гогель масла в огонь, — по крайней мере, пока не было случаев.
— Если я имел несчастье вас обидеть, Петр Алексеевич, прошу прощения, — сказал Саша. — Совсем не хотел вас расстроить. Думаю, судьбу можно изменить. Знаете, этого эпизода нет в вашей биографии. Вы никогда не пили чай у меня в Царском селе. Мы никогда не были с вами дружны. Вы вообще меня там не любите. Давайте это изменим. Это не так сложно, потому что я там другой.
И перевёл взгляд на Гогеля.
— Мы тут обсуждали с Петром Алексеевичем, какую вывеску ему повесить над входом в дом, если не дай Бог случится революция. Пётр Алексеевич, как вам такое: «П. Кропоткин, столяр»?
— Неплохо, — слабо улыбнулся гость.
— Григорий Фёдорович, можно Кропоткину со мной учиться столярному делу? — спросил Саша. — А то мне с Володькой скучно, он маленький, а Никса больше этим не занимается.
— Думаю, да, — сказал Гогель. — Если начальство корпуса не будет против.
— А вы с Желтухиным поговорите.
— Хорошо, — кивнул гувернёр.
— Ну, как, Петр Алексеевич, готовы освоить мастерство Петра Алексеевича?
— Попробую.
— И карманные деньги появятся, — пообещал Саша. — Как вам продавать результаты своего труда? Ничему не противоречит?
— Нет.
Когтеточки кошачьи в аптеке Шварца потихонечку, но пошли. Особенно после выставления в витрине фотографии Киссинджера, отретушированной Крамским. Саша уже собирался заказать у мастера Гамбса более престижный вариант для богатого купечества.
— Тогда беру в артель, — заключил он.
— Если отпустят, — сказал Кропоткин.
— А что за проблема с отлучками из корпуса? — поинтересовался Саша. — Вас вообще никуда не отпускают?
— С гувернёром, лакеем или денщиком можно, — признался Кропоткин, — но не мне. Весь наш класс так наказан: никаких отлучек и отпусков до самого Рождества.