Саша утверждал, что переход на подобные вагоны сократит время стоянок и сможет уменьшить время в пути из Петербурга в Москву примерно в полтора раза. И спрашивал, нельзя ли показать проект на Александровском литейно-механическом заводе.
Предложение казалось интересным.
Он дочитал и отложил отчёт. В общем и целом, документ был до безобразия красным и заслуживал крепости. Но настолько великолепно сделанным для четырнадцатилетнего мальчика, что не хотелось за него карать. Не каждый министр был способен на такое.
Сашка же старался и совсем-то не нёс бред.
Александр Николаевич нуждался в совете.
Он приказал переписать отчет в двух экземплярах, добавив отсутствующие яти и еры: один предназначался для Елены Павловны, другой — для Кости.
Царь в общем догадывался, что они на это скажут. С другой стороны, это было радикально даже для них.
Так что свой экземпляр император отдал читать жене. Ибо это имело отношение не только к политике, но и воспитанию. Мари была дамой строгой, но неглупой.
Хорошо бы было найти кого-нибудь менее красного советчика, чем Робеспьер и Принцесса Свобода, но из содержания было совершенно ясно, что писал Сашка.
Александр Николаевич подумал о Зиновьеве, но Зиновьев уехал в Гапсаль.
Подумал о министре юстиции графе Панине, но это было бы слишком. Что скажет консервативный Панин, царь тоже неплохо представлял.
И тогда у него появляется мысль об ещё одном человеке.
Глава 6
Поняв, что гауптвахта пока откладывается, Саша написал бизнес-партнёру Шварцу и похвастался московскими контрактами. Самым удачным он считал договор с мыльным королём Крестовниковым. Производство шампуня выходило на промышленный уровень.
Саша просил Илью Андреевича написать подробную рецептуру и описать по шагам метод производства.
С письмом он прислал бизнес-партнёру и когтеточку для Киссинджера. Объяснил, зачем она нужна, и пообещал фото Генриха для рекламы.
А на следующий день кузина Женя обещала показать завод своего отца герцога Максимилиана Лейхтенбергского.
Они приехали туда до полудня. Остановились возле оштукатуренного каменного забора
с двумя вывесками: «Главное общество российских железных дорог» и «Сухопутная таможня».
И никакого упоминания гальванопластики, которой занимался покойный дядя Максимилиан.
— Мы продали завод два года назад, — объяснила Женя.
Экскурсоводом пригласили академика Якоби, который когда-то помогал герцогу открыть завод и хорошо знал предприятие.
Женю сопровождала гувернантка. Саша видел её раньше, когда Женьку искали в Таврическом саду и зря не обратил внимания. Ибо это была графиня Елизавета Андреевна Толстая, двоюродная тётка Льва Николаевича: полная женщина лет пятидесяти, с крупными чертами лица, волосами, расчесанными на прямой пробор, в тёмном платье с кринолином, и в старомодном капоре.