— Dankeschön!

— Я освободил вас от всеобщей истории и географии на немецком языке, из-за вашей болезни, — продолжил Гримм, — но, возможно, пора к этому вернуться.

— Нет, — ответил Саша по-русски, — только не это! Я понимаю простые фразы и могу односложно отвечать. Но до истории и географии на вашем прекрасном языке мне как до неба. Я понимаю, зачем это надо. Языки — это ключи к знаниям, тем более в наш век, когда так мало сокровищ европейской науки и литературы переведено на русский. Но при всём желании не могу! Просто не пойму 90 процентов. Ещё минимум год интенсивных занятий немецким, а лучше — два.

Саша внимательно следил за лицом Августа Фёдоровича и пришёл к выводу, что Гримм по крайней мере частично понял, то есть степень его незнания русского тоже несколько преувеличена. Однако немец вопросительно посмотрел на Гогеля, и тот перевёл.

— Я могу перейти на английский, — предложил Саша.

Гримм слегка побледнел и помотал головой.

— Или французский, — продолжил Саша, — хотя для меня это ещё трудно.

— Нет, — возразил Август Фёдорович на своём родном языке, — вам надо практиковаться в немецком.

— Но не на уровне всеобщей истории, — ответил Саша по-русски.

— Хорошо, — согласился по-немецки Гримм, — я вижу, что это преждевременно.

Саша понял, что отбился, однако вмешался Володька, которому тоже читали географию и историю на языке Гейне и Фейербаха:

— Август Фёдорович, я тоже плохо знаю немецкий!

— Не настолько, — отрезал Гримм.

— Мне говорили, что вы строите свою систему обучения «снизу», Август Фёдорович? — спросил Саша.

Гримм кивнул, выслушав перевод Гогеля.

— Правильно ли я понимаю, что это значит, что вы исходите из наклонностей, характеров и способностей учеников?

— Да, конечно, — ответил Гримм по-немецки, — и это тоже.

— Я вам чрезвычайно благодарен, что вы всё-таки освободили меня от немецкого чтения, учитывая мои скромные знания, — сказал Саша, — однако у меня есть свои представления о том, что мне нужно. Я уже давно добиваюсь права самостоятельно составить для себя учебную программу, но пока почти не нахожу понимания. Но, учитывая ваши педагогические идеи, очень надеюсь найти его у вас.

Брови Гримма поползли вверх.

— Да, мне передавали про химию, — сказал он.

— Папа́ не против, — заметил Саша.

— Хорошо, — кивнул Гримм. — Я всегда считал крайне важными естественные науки.

— Значит, я в вас не ошибся, — сказал Саша. — Ещё мне нужен обзорный курс медицины. Думаю, с Пироговым я договорюсь. Мне нужны только окна в расписании.

— Я сам начинал с медицины, — заметил Гримм. — Но вряд ли это нужно великому князю.