Он застал государя в его кабинете в Зубовском флигеле. На столе у Саши-старшего лежала телеграмма.

— Не знаешь ещё новость? — спросил царь. — Читай.

«Гуниб взят, — гласила депеша, — Шамиль в плену и отправлен в Петербург».

— Слава Богу! — сказал Константин Николаевич. — Сколько жизней и миллионов рублей поглощала эта война! Наконец-то! И надеяться было нельзя на такой блистательный результат!

— Я тоже не надеялся, — признался царь. — Но знаешь, Саша предсказал это больше года назад.

— Нашу победу?

— Пленение Шамиля. Он многое предсказал.

— У тебя записаны его пророчества? — спросил Константин Николаевич.

Император покосился на присутствующую Санни.

— Да, записаны, — кивнул он, — но исключительно плохим почерком.

— Письма понять можно, — возразил великий князь.

— Лагузен за последний год несколько улучшил ситуацию, а было совсем ужасно, так что давай я тебе сам расскажу. Как-нибудь потом…

И отвернулся к окну.

Константин Николаевич понял, что продолжать не стоит.

Визит был окончен.

Император с императрицей поехали кататься по Царскому селу, а Константин Николаевич с женой вернулся в Стрельну.

Однако разговор продолжился пятого сентября, когда великий князь приехал в Царское с докладом о моряках, представленных к орденам к совершеннолетию цесаревича.

Царь с малыми исключениями на всё согласился.

— Саша предсказал, что нас ждут четыре революции, — тихо сказал государь, словно разговор этот и не прерывался на три дня.

— Когда? — спросил Константин Николаевич.

— Примерно через полвека.

— Говорят, он ещё предсказал твою смерть?

— Да-а, протянул царь. Он много что предсказал. Например, наше поражение в войне с Японией.

— Это уж совсем бред, — заметил великий князь.

— Я все его предсказания считал бредом, — заметил царь. — И спрятал подальше. И запер на ключ. И попытался выкинуть из головы и забыть навсегда. Хорошо, что не выбросил. Они начинают исполняться.

Ещё в Гапсале Никсу начали готовить к присяге, ибо восьмого сентября ему исполнялось 16 лет, и он становился совершеннолетним. Это была особая привилегия цесаревича. Совершеннолетие Саши, как и других великих князей, по закону наступало в 20 лет.

С одной стороны, было завидно, ибо Никсу сразу включали в Государственный Совет, по крайней мере, он имел право присутствовать на заседаниях, а с другой, ещё шесть лет можно фрондёрствовать, самовольничать и резать правду-матку без радикальных последствий.

Сначала с Николаем беседовал протопресвитер Бажанов, разъясняя духовный смысл присяги, а потом автор книги о декабристах барон Корф, чтобы объяснить значение присяги государственное и гражданское.