А интуиция, эта коварная и капризная дама, начала подсовывать мне совсем уж непотребства наподобие «Часовой — это не профессия, это половая ориентация», причем голосом военкома. Подавив смешок и позыв озвучить подобный тост — не поймут-с — я приосанился и с видом одного неубиваемого бравого коммандера начал:

— Бойцы!

Притихшие курсанты притихли, а в их скрестившихся на мне взглядах начали плясать восторженные искорки — тон я задал правильный.

— Кто круче нас?

Я пристально всмотрелся в лица ребят и, вскинув вверх руку с бокалом, с подъемом продолжил:

— Всего несколько человек — и все они уже мертвы!

После секунды потрясенной тишины весь присутствующий личный состав повскакивал с мест, чтобы уже стоя проорать что-то совсем уж нечленораздельное. Глаза у всех сверкали, у Лизы предательски дрожал подбородок, а Пятый с выпяченной челюстью одобрительно позыркивал на меня. «Спасибо, кэп, за простые и сильные слова — никогда не подводишь,» — подумал я.

Под звук сталкивающихся в салюте бокалов разнеслось «Ура! Ура! Ура!», и я решил, что пора закругляться.

— Боря, это тебе! — вручил я парню новый, купленный ещё у метро, телефон с симкой. — Позвони, как закончите тут с посиделками. Я вас заберу.

— Сумрак, а ты что, уходишь? — округлила глаза Гагарина.

Ну точь-в-точь как ребёнок, который, находясь в магазине, вдруг осознал, что не видит маму.

— А я…

До чёртиков хотелось сказать правду — «домой». После событий этих нескольких дней больше всего в жизни мне хотелось сначала забраться в душ, потом укутаться в свой любимый махровый халат, начислить в подаренную дочерью кружку «Самый лучший в мире писатель» и наконец завалиться на свой продавленный диван.

Желательно, суток на трое. С такими мыслями я шёл домой по апрельской слякоти, пропитанной реагентами. За время моего отсутствия Москва совсем не изменилась. В воздухе витали доносящиеся с вокзала ароматы креозота, выхлопных газов, дорогих духов и, кажется, шаурмы из ближайшего перехода.

Сначала через один подземный переход у станции метро «Савёловская», затем через другой. Два квартала по спальным районам, по привычке срезав через дворы угол, и вот слегка замёрзшими пальцами я уже открывал дверь домофона. Как будто и не было ничего! Не было комсомольцев, без спроса и предупреждения ворвавшихся в мою жизнь, не было никакой «Земли-1» и академии молодых Часовых.

Да самих Часовых как будто бы тоже никогда не существовало. А я просто, как часто бывало в подобные весенние вечера, выскочил до ближайшего супермаркета за коньяком и сигаретами.

По привычке машинально сунув руку за ключами, я обратил внимание, насколько непривычно высоко расположен карман на костюме Сумрака. Надо отметить, что на вид и наощупь он был много дороже того, что я мог позволить себе. Хотя чему тут удивляться, это же Сумрак! Лучшие пушки, лучшие тачки, лучшие девушки — всё создано именно для него!